Возможно, он бы и не относился к своему длинному имени с таким пренебрежением, если бы не цифра в его окончании. Она указывала количество ядер в подвижных клетках метаморфа. В идеале они должны составлять нечётное число. В этом и крылся корень всех бед Мимира. В результате этой неприятной мутации он не мог воспроизвести своим телом точное подобие, его копиям всегда не хватало полтора процента объёма. Причём сей печальный факт не зависел от размера копируемого объекта. И бедолага во всём винил несчастную двойку, говорящую о нестандартном количестве ядер. Такие, как Мимир, встречались и раньше, но очень редко.
Первые лучи восходящего солнца окрасили небосвод в переливы розового и красного цветов. Вернув себе истинную амёбообразную форму, метаморф подставил тело под живительные лучи ласкового, разумеется в сезон Жизни, светила. Вытянув ложноножку, он отрастил на ней четыре больших глаза, видящих каждый в своём собственном диапазоне. Мимир свесил её через край каменной глыбы, пристроив в тёнёк за удобным выступом с таким расчётом, чтобы поднимающееся солнце не било в глаза и не мешало любоваться величественным видом просыпающейся жизни.
И действительно, было чем любоваться! Долина лежала как на ладони. Обычно унылая, блёкло-серая, наполненная растрескавшимися камнями, не выдерживающими постоянных перепадов гравитации или огненного жара звёзд, сейчас она покрывалась изобильной жизнью. За короткий сезон большинству обитателей нужно успеть выйти из долгой спячки, вырасти, размножиться и накопить запасов на следующую спячку. И при этом, желательно, не стать жертвой таких же голодных и жадных до пищи соперников.
Не требовалось впадать в эту кровожадную вакханалию только единственной разумной расе на планете. Метаморфы при необходимости могли получать питательные вещества непосредственно из каменистой породы, хотя всё же предпочитали живую добычу. Они вели довольно малоподвижный образ жизни, проводя большую часть времени в философских размышлениях. Непоседливый Мимир и здесь отличался от своих сородичей. Неуёмное любопытство всегда гнало его вперёд, частенько заставляя совершать сумасбродные поступки.
- А что вы хотите? Ведь у него чётное число ядер! - недоумевали другие, более "правильные" метаморфы, не понимающие причин тяги к столь бурной деятельности, совершенно несвойственной этой расе.
Огненный росчерк пронёсся по утреннему небу. Мимир с интересом наблюдал за летящим метеоритом, в сезон Жизни они редкость. Большую часть подобных космических странников притягивал к себе Великий, он же периодически и прикрывал от иссушающих лучей солнца ростки жизни.
Система двойной звезды - жёлтого карлика и голубого гиганта - не самое лучшее условие для развития жизни, тем более разумной. Но чего только не случается во Вселенной! Газовая планета-гигант, называемая расой метаморфов "Великим", вращалась вокруг жёлтого карлика. Спутник то оказывался в тени гиганта, отчего жизнь замирала от холода, то наоборот, совместными усилиями двух светил его поверхность превращалась в пекло. И лишь в то недолгое время, когда Великий прикрывал свой спутник от раскалённого голубого гиганта и светили только мягкие лучи жёлтого карлика, лютый холод сменялся теплом и на планете царило благоденствие. Сама же жизнь оказалась весьма упрямой штукой. За короткое время между холодом и жаром она успевала бурно развиться и вновь уснуть до следующего благоприятного момента.
Крупный метеорит, привлёкший на какое-то время внимание метаморфа, летел по удивительной, довольно пологой траектории. Мимир немного понаблюдал за светящейся искрой, но пробуждение флоры и фауны всё же гораздо интересней, чем постоянно падающий космический мусор. Метаморф, пригревшись на солнце, лениво размышлял, стоит ли летящий камень того, чтобы создать ещё один глаз, как вдруг метеорит изменил траекторию и стал стремительно приближаться.
Мимир отказался доверять всем четырём глазам и спешно стал выращивать ещё пять, настраивая их на восприятие различных световых волн. Загадочный космический странник оказался совершенно невероятной формы! Если бы Мимир верил в существование разумной жизни где-нибудь ещё во вселенной, кроме как на его родной планете, то он мог бы предположить, что это пришельцы. Но философское учение метаморфов отрицает подобную глупость и несуразность.
Между тем, таинственный предмет приближался, опускаясь всё ниже и ниже. Мимир было испугался, что он упадёт в центре долины, полной хищных, вечно голодных тварей. Добраться туда даже метаморфу будет весьма затруднительно, а ждать окончания сезона Жизни, чтобы безопасно пройти к упавшему предмету у Мимира просто не хватит сил. Так можно и умереть от любопытства. Но, словно услышав его пожелания, космическое чудо немного скорректировало курс и устремилось к горной гряде, на отрогах которой сейчас и находился взволнованный метаморф.
