Если вы когда-либо окажетесь в Амстердаме, непременно постойте на мосту. Внизу проплывают комфортабельные катера с женщинами в белых шортах и старые развалюхи-баржи, где на веревках сушится белье. Хозяйки — от восемнадцати до восьмидесяти лет — чистят овощи и потрошат рыбу, в то время как мужчины с важным видом стоят у руля. Так выглядят Херенграхт и Кейзерграхт, но особенно примечательны малые каналы, где пришвартованные к берегу суденышки заменяют своим владельцам дома.
В городе на реке Амстел есть и обычные улицы: направо — дома, налево — дома один краше другого. Город возник из рыбачьей деревушки; когда людей стало больше, он поглотил и рукава реки, так что сегодня вы уже не поймете, где, собственно, в Амстердаме река, которая создала эти девяносто островов и островков. Люди здесь обжились, сковали воду каменными и бетонными набережными, так что возникли «грахты» и «валы», как называют здесь и судоходные каналы, и улицы, протянувшиеся по их берегам. В старых кварталах их столько, что центр города буквально «переграхтован», и, если вы случайно попадете на такую улицу, как Калверстраат, вас поразит, что тут нет воды.
Рядом с роскошными магазинами, сверкающими красочными, полными всяких товаров витринами, — уличные бистро, где вам предложат жареные картофельные шарики с кетчупом. Продавец протянет покупателю «картонную тарелочку» с горячими картофельными шариками, спросит, с кетчупом или без, профессиональным жестом наклонит бутылку, и рядом с шариками появится большая красная капля. Подручный продавца воткнет сверху пластмассовую минивилочку и покажет в сторону стеклянного бокса с ящичками, где лежат всякие котлетки, «гамбургеры» и рубленые бифштексы: достаточно бросить в щель рядом с ящичком один гульден — и его содержимое ваше. А потом вы идете по этой многокрасочной, шумной улице, сталкиваетесь с идущими навстречу людьми, поддеваете мини-вилочкой картофельные шарики с кетчупом и закусываете котлеткой, причем тут необходимо известное искусство: ваш кетчуп не должен попасть на чужую рубашку, как, впрочем, и чужой — на вашу. Кафе, кондитерские, сковороды, на которых что-то шкворчит, холмики и целые горы мороженого, а рядом — для разнообразия — бриллианты на бархатных подушечках; зрительная и звуковая реклама — паренек с мегафоном продает механические щетки, собирающие с ковра не только пыль, но и осколки стекла: «Дамы и господа! Извольте взглянуть!» Звенит стекло, звенит мегафон, и осколки исчезают с подстилки, скрываясь в утробе механической щетки.
И вдруг вы снова сознаете, что над вами синее небо и ласковое солнце. Улица расступилась и открыла площадь перед Королевским дворцом, на котором золотом так и написано: Royal Palais. Пышное название не мешает бродягам со всего света устраивать здесь сходки. Они посиживают и полеживают прямо против Королевского дворца на площади Дам. Пространство перед обелиском становится для них на время пребывания в Амстердаме домом. Тут они собираются, решают свои проблемы, личные и торговые, развлекаются, веселятся, спят. Не обращая внимания ни на зевак, ни на фотообъективы туристов, они лишь изредка обмениваются несколькими словами на разных европейских, африканских или азиатских языках. Основной язык — английский.
Пространство перед обелиском пустует только ранним утром, когда большой брандспойт сильной струей ополаскивает широкие ступени вокруг памятника жертвам обеих войн. Как только солнце немного подсушит мостовую, квартиранты возвращаются. Да, квартиранты. Потому что за пребывание на площади Дам платят — и порой довольно дорого.
Уже к полудню вы обнаружите здесь группки, где по кругу передается сигарета. Каждый сделает затяжку, медленно втянет дым в легкие и, прикрыв от наслаждения глаза, выдохнет, ленивым движением передавая сигарету с марихуаной следующему. Другая группа комбинирует наркотики с алкоголем. Пока еще не начались галлюцинации, они со знанием дела спорят о том, что лучше — вино или более крепкие напитки.
Вот сидит юноша, выпрямившись, словно он опирается на невидимую стену. Точечные зрачки красноречиво свидетельствуют о том, что он принял сильнодействующий наркотик. К обелиску подошла блондинка с красным рюкзаком за плечами. Она прочла надпись на полукруглой низкой каменной ограде памятника и, заглядывая в план города, стала рассматривать исторические объекты вокруг площади. Солнце било ей в глаза, и потому она не заметила реакции юноши, того самого, который сидел прямо, будто проглотил аршин. Он резко поднялся — в нем точно развернулась сжатая пружина — и как лунатик пошел за ней. Негр, до сих пор вроде бы равнодушно сидевший на ограде, соскочив, вразвалку двинулся за красным рюкзаком.
— Эй, детка, хочешь гаш?
Хозяйка рюкзака сначала не поняла, что это обращаются к ней. Оглянулась и тут же увидела уставившегося на нее молодого человека. Насторожилась.
— Можешь получить и героин. Первую дозу задаром. Идет?
— Спасибо, я не употребляю.
