Золотой трон (ЛП) полностью

— Спасибо, лейтенант Галиция. Я ценю вашу службу больше, чем можно выразить словами. — Мой взгляд переходит на Бейна. Он выглядит так, будто его можно связать, все еще изрыгая ругательства и обещая возмездие, если она посмеет покинуть свой пост. — Итак… Может, уберемся отсюда к черту?

Торжественное выражение лица Галиции не меняется, но, клянусь, я вижу, что ее губы слегка подрагивают.

— Это кажется разумным, Ваше Высочество.

И вот, когда мое сердце колотится вдвое быстрее обычного, а мужчина проклинает мое имя… я покидаю Гейтхаус с моей женской гвардией принцессы на буксире.

СТУК в мою дверь тихий, нерешительный, я его почти не слышу. Я никого не жду. В почти десять часов вечера в пятницу единственные люди, с которыми я планирую общаться до того, как засну, — вымышленные.

Так… кто же стоит у моей двери?

Мои пальцы сжимают страницы книги, а сердце сжимается в клетке с неистовой надеждой. Прежде чем я успеваю остановить себя, мой взгляд приковывается к стене, отделяющей мою комнату от комнаты Картера…

Не будь дурой, говорю я себе, запихивая безрассудные чувства так глубоко, как они только могут быть. Он ушел на вечер. И даже в крайне маловероятном, статистически невероятном сценарии, что Картер Торн сидит дома в пятницу вечером… Он ненавидит тебя, помнишь? Он ни за что на свете не постучит в твою дверь и не предложит поболтать, как старые друзья.

Убедив себя, что это Леди Моррелл с платьем на завтра, или Симмс со списком назойливых требований, или горничная со свежими поленьями для моего камина, я делаю глубокий вдох, откладываю свой экземпляр «Графа Монте-Кристо» и обращаю свое внимание на дверной проем.

— Входите!

Несмотря на мои лучшие намерения, меня пронзает болт неугасимого разочарования, когда дверь со щелчком открывается и я вижу молодого пажа, стоящего на пороге, со стопкой толстых конвертов в руках. Официальная корреспонденция, без сомнения. Все это часть моих новых обязанностей в качестве «публичного лица семьи Ланкастеров».

Радость то какая.

— Простите меня, Ваше Высочество, — прохрипел паж, его лицо стало совсем белым. На вид ему всего восемнадцать лет, и, кажется, он до полусмерти напуган, просто встретившись с моими глазами. — Простите, что беспокою вас в такой час, но у меня для вас почта. Я должен был доставить ее раньше, но меня задержали с другими делами и… — Его горло судорожно сжалось. — Я знаю, что мое опоздание непростительно. Я обещаю, что больше такого не повторится, если только вы дадите мне еще один шанс проявить себя…

— Эй. Сделай вдох. Все в порядке.

— Нет, не в порядке. Это является основанием для увольнения, так что если вы хотите сделать мне выговор…

Я глубоко вздыхаю и поднимаю руку, чтобы остановить его.

— Возможно, это стиль моей любимой мачехи, но не мой. Ты совершил ошибку и извинился за нее. Довольно обильно, могу добавить. — Мои губы кривятся. — Так что, если ты просто положишь почту вон там, на мой письменный стол, я вернусь к своей книге, и мы оба сможем продолжить наши вечера. Звучит неплохо?

Облегчение проступает на его лице. Его адамово яблоко покачивается, когда он тяжело сглатывает и начинает двигаться к столу.

— Спасибо, Ваше Высочество. Большое спасибо.

Я киваю и снова беру свою книгу. Честно говоря, наверное, было бы невежливо не встать и не принять от него почту из первых рук, но каменные полы хранилища похожи на лед сейчас, когда зима крепко зажала нас в своих лапах. А мне слишком уютно, чтобы двигаться, уютно устроившись в любимом кресле у камина с подоткнутым вокруг меня пледом из белого лисьего меха — даже если Леди Моррелл сочтет это жуткой неуместностью.

Резкий звук тревоги пажа заставляет меня снова бросить книгу. Я оглядываюсь на него как раз вовремя, чтобы увидеть, как Галиция входит в мою комнату. Прежде чем мальчик успевает увернуться от нее, она выхватывает стопку писем из его рук. Когда она поворачивается ко мне лицом, выражение ее лица — смесь недовольства и неверия.

— Ваше Высочество. Вы просто говорите «войдите» всем, кто появляется у вашей двери, или это особый случай глупости?

Мои щеки пылают. Мой язык кажется неожиданно толстым.

— Я… ну

— Вы, ну, что? — Она качает головой. — Он мог быть кем угодно, принцесса. Он мог убить вас еще до того, как вы успели закричать.

Мои брови скептически изогнулись.

— Он? Мы смотрим на одного и того же мальчика? — Мой взгляд скользит по странице. — Без обид.

— Без обид, — слабо шепчет он.