Только сейчас заметил Марпата, что кисть правой руки Коддуса, так звали старика, обрублена. Марпата был потрясен. Сердце его сжалось при мысли о том, как много пережил за свою жизнь этот человек. Марпата вдруг вспомнил отца. Он тоже был гончаром. Марпата любил наблюдать, как вращается на круге будущий кувшин или миска. Он помнил умелые руки отца, и то, как мастерски из куска глины создавали они посуду.
Марпата перевел взгляд на Коддуса, на его обрубленную руку. Ему стало нескончаемо жалко этого немощного старика, и он решил помочь ему непременно.
Ночами дядюшку Коддуса, так теперь называл старика Марпата, мучил кашель. Он овладевал стариком, как только тот ложился в постель, и не отпускал своих удушливых объятий до утра. Каждую ночь, забываясь на некоторое время, Коддус просыпался от внезапного взрывного приступа. Его тело содрогалось, сжимая грудь так, что старик не мог вздохнуть, и от этого мучительного ощущения беспомощности зрачки его расширялись, синели губы.
Слушая, как мучается старик, Марпата засыпал лишь под утро. С каждым разом сердце его все сильнее сжималось от жалости к немощи дядюшки Коддуса. С тех недавних пор, что Марпата поселился у него, они сблизились. Коддус рассказывал Марпате о своей прошлой жизни, о городе. Марпата в своих беседах знакомил старика с обычаями Тибета и его родного монастыря. Коддус воспринимал рассказы Марпаты как небылицы, в которые верил с трудом, но все же слушал, удивлялся и ждал новых рассказов.
Морозы не отпускали, и Марпата предложил дядюшке Коддусу некоторое время не ходить на базарную площадь за подаянием. Однако сам Марпата каждый день бывал в городе. Присматриваясь к городскому быту, он замечал, как многообразен этот город, как многолики его жители. Перед его глазами проходили и византийцы, и русские, и болгары, и татары. Он бывал в кварталах, где селились армяне и персы, проходил мимо лавок евреев-менял. Каждый день он приносил в землянку свежий лаваш, а вечерами за кружкой кумыса рассказывал дядюшке Коддусу обо всем, что видел.
Сегодня недуг старика довел Марпату до отчаяния. Он не спал всю ночь. Впадая в забытье, тотчас просыпался от беспрестанного стариковского кашля. С воспаленными от бессонной ночи глазами, Марпата удрученно встретил рассвет. Коддус почувствовал отстраненность своего постояльца, но не стал навязываться ему с разговорами.
Марпата устроился в дальнем углу землянки и молча перебирал те немногие пожитки, которые принес в жилище Коддуса. Из вещевого мешка он достал два толстых свитка с какими-то записями. Коддус наблюдал за Марпатой. Тот что-то долго искал в свитках, много раз разворачивая и сворачивая их. Наконец, ему встретилась нужная запись, и он углубился в ее изучение. За это время Марпата несколько раз мельком взглянул на Коддуса, но не произнес ни слова. Старик, понимая, что причиняет постояльцу неудобства, переживал его отстраненность, к тому же с Марпатой ему стало легче существовать в этой холодной неуютной землянке. В Марпате Коддус видел если не родственную, то просто живую душу, которая помогала выжить в эти суровые морозы, скрашивая его одиночество.
Тех дров, что Марпата принес вчера в землянку, с лихвой хватило, чтобы Коддус развел очаг. Экономя отсыревшие сучья, старик поддерживал скромный огонь, заботясь, чтобы света хватало и для Марпаты, который внимательно вчитывался в письмена, начертанные на свитках.
Казалось, Марпата не замечал стараний старика. Он отложил пергамент и снова стал рыться в дорожном мешке. Коддус молча наблюдал за ним, когда тот достал из мешка небольшую глиняную емкость с узким горлышком и кожаный мешочек размером с ладонь.
Смешав в миске немного жидкости из емкости и щепоть мрачно-зеленого порошка из мешочка, он протянул миску старику:
– Выпей, дядюшка Коддус.
Старик настороженно посмотрел на Марпату, но взял то, что предлагал ему постоялец.
– Выпей, – повторил Марпата и, видя, что Коддус опасается, пояснил: – Это снадобье. Оно должно помочь тебе в твоей хвори. Лама Чинробнобо кое-чему научил меня. Не бойся. Я не причиню тебе зла.
Действительно, в эту ночь старик почти не кашлял, а через несколько дней, исправно принимая снадобье, которое каждое утро готовил ему Марпата, он лишь с содроганием вспоминал о недавних ночных приступах. Теперь Коддус испытывал к Марпате не просто благодарность, он дивился способностям и знаниям этого молодого человека.
– Я рад, что Господь послал мне тебя, – с влажными от умиления глазами благодарил Марпату старик, – признаться, я думал, ты не разумеешь грамоту, и уж никак не мог поверить, что тебе подвластно лекарское ремесло. Теперь, когда я знаю, что передо мной образованный человек, знающий толк в лекарском деле, я тоже хочу помочь тебе. В татарском квартале живет аптекарь Зульхаким. Найди его и скажи, что это я прислал тебя к нему. Некогда мы были с ним в неплохих связях. Моя нищета развела нас, но он знает, я не посоветую ему худого. Я думаю, он возьмет тебя работником на приемлемых условиях.
