Марпата пробирался вдоль плотных рядов торговых лавок, пестрящих изобилием и разнообразием товаров. Шелка и посуда, специи и пушнина, звон монет и клинков, снующие мимо люди. Кто-то больно задел Марпату тяжелым баулом. Нескончаемы торговые ряды. Богатые персидские ковры на сильном морозе похожи на хрупкие соломенные рогожи. Откуда-то доносится аромат восточных специй, их перебивает запах индийских благовоний. От всего этого кружится голова. Заинтересованному человеку и дня мало, чтобы обойти это торговое царство. Марпата, словно в лабиринте, не по первому разу плутает по базарным нескончаемым рядам. Один на другой похожи они друг на друга, как похожи меж собой торговые лавки, раскрасневшиеся на морозе лица людей. Хоть и с разных сторон пришли они сюда, все зрятся равно.
Кое-как выбрался Марпата из этой удушливой сутолоки на базарную площадь. Открытое пространство, избавляя от ощущения замкнутого круга, позволило Марпате вздохнуть чуть свободнее, но, как и торговые ряды, площадь была наводнена людом. Возгласы, голоса зазывал, казалось, стекались сюда со всей округи. Верблюды, лошади, рабы, погонщики, торговцы. Марпата терялся в круговерти лиц. Чтобы быстрее выбраться из этого омута базарных страстей, Марпата решил идти вдоль городской стены. Путь был немного длиннее, но здесь, по крайней мере, не так буйствовала всеобщая толчея. Однако, в затишье от пронизывающего ветра, здесь ютились городские нищие. Не заставив ждать себя, облаченные в ветхие лохмотья, со всех сторон потянулись к Марпате грязные заскорузлые руки.
Взгляд Марпаты упал на старика, безучастно сидящего на земле, на старой истрепанной рогоже. Он беспомощно прислонился к стене и, казалось, замерзал. Марпата подошел к старику и остановился. Нищий медленно поднял на него глаза. Воспаленные и усталые, они казались пустыми. В них сквозил лишь зимний холод и обреченность. Рука убогого дрогнула и нерешительно потянулась к Марпате. Марпата протянул старику серебряную монету.
– Не подскажешь ли, милый человек, – обратился к старику Марпата, – где можно найти ночлег в этом незнакомом мне городе? – Марпата протянул старику еще одну монету. Марпата не понимал, чем убогий нищий привлек его внимание, но ему показалось, что старик даст ему дельный совет.
– Добрый странник, я могу предложить тебе лишь разделить со мной мою землянку, – натужно проскрипел он в ответ, довольный щедрым подаянием. – Я живу на окраине.
Минуя длинные роскошные кварталы знати и зажиточных горожан, старик вывел Марпату на окраину города. Сплошь застроенная глинобитными хибарами и многочисленными землянками, она, спускаясь с холма, тянулась вдоль берега реки длинной широкой полосой. Здесь не было кирпичных строений с дворцовыми сводами и золоченых куполов мечетей. Кварталы бедноты и рабов не были столь многолюдны и привлекательны, как центральные улицы Хаджи-Тархана. Лишь кое-где рядом с убогими жилищами ремесленников-рабов виднелись небольшие кузни с горнами да печи для обжига керамической посуды. Землянка старика приютилась у самой окраины города, ближе к реке. Оттого ветер здесь пронизывал насквозь и тело, и душу.
Низкая неглубокая землянка встретила Марпату недружелюбно. Ее промерзшее нутро разве что защищало от ветра, не давая надежды согреться. Старик запалил лучину, и скудное пламя осветило жилище. Земляные нары, с расстеленной на них старой дырявой рогожей, подобие низкого стола, сколоченного из неотесанных трухлявых досок, на нем глиняная миска да очаг – вот и все нехитрое убранство бедняцкой халупы.
Марпата никогда не знал роскоши. В доме его родителей, а особенно в монастыре, ему приходилось испытывать неудобства. Чинробнобо научил его не бояться холода и спать на голой земле, завернувшись лишь в монашескую мантию, но убожество землянки заставило его сердце сжаться. Однако усталость после дальней дороги напоминала о себе все настойчивее. Заметив, что Марпата едва держится на ногах, старик предложил ему свое ложе. Видя немощность старика, Марпата отказался. Как в былые времена, он лег на земляной пол около потухшего очага, завернулся в чубу и уснул. В его беспокойном сне ему виделись то бесконечные лабиринты базарных рядов, то учитель Чинробнобо, то доносился до слуха беспрестанный кашель старика. Холод, казавшийся вечером не таким коварным, теперь лихорадочным ознобом все ближе подбирался к телу. Окончательно продрогнув, Марпата проснулся. Старик все время кашлял. Было видно, что это доставляло ему мучения. Слушая старческое кряхтение, Марпата вспомнил свой долгий переход с караваном. Шаг за шагом, день за днем он шел к своей мечте. Он дошел до нее. Но пока этот город оставался мечтой, он казался Марпате необычным, сказочным. Теперь, проведя в нем первую ночь, Марпата видел этот город другим. Он начал понимать, что здесь также живут люди со своими повседневными заботами и нелегкими судьбами. Некогда они казались Марпате нереальными, какими кажутся теперь далекий Тибет, его родной монастырь и учитель Чинробнобо.
