– Я знаю, девчонка выжила и могла меня опознать.
– Сейчас ей двадцать три, вышла замуж и ждет ребенка. И знаешь ли, не очень бы мне хотелось напоминать ей о том, что случилось в тот день. Но если не договоримся…
– Я все понял, и что теперь?
Мужчина поправил шляпу.
– Ненавижу насильников. Люто ненавижу. Ненавижу даже сильнее, чем убийц…
– Потому что сам убивал?
– Не только поэтому. Убивай, но не унижай! Так еще Чингисхан говорил, впрочем, таким, как ты, этого не понять. Шлепнул бы я тебя, суку, но не буду…
– Что же так?
– А то, что изнасиловать девочку ты не успел! Встречался я с ней, говорил. Отошла она от тех ран, что ты ей нанес, и от душевной раны отошла. Жива она и счастлива, в отличие от тебя. Так что, как я уже говорил, если это дело поднять, ей только хуже будет.
Антошу вдруг пробило:
– Бородкин тогда то же самое сказал, а еще сказал, что девица та в больнице лежит, операцию ей сделали. А еще сказал, что если она умрет, то мне за попытку изнасилования и убийство вышак светит.
– А еще сказал, что, если ты Гору Жуткого и его кодлу сдашь, он тебя к той девице на опознание не поведет. Так?
– Так!
– И ты дружков своих с потрохами сдал, а чтобы скрыть это, Бородкин тебя со всеми твоими корешами прихватил и на скамью подсудимых усадил. Получил ты тогда свою «трешку» и угодил в Карлаг…
Хрящ перебил:
– Так говори, не томи, что тебе надо! Я так понимаю, если не договоримся, то вся псковская воровская братия узнает, как я Гору и дружков своих ментам сдал! Верно?
– Верно! Ну так что, будем договариваться?
Антоша хмыкнул.
– Хорошо, допустим, договоримся мы, и что дальше? Прежде чем договариваться, скажи, от кого ты про наш с Бородкиным уговор узнал! Хотел бы я знать, от кого мне теперь новой подлянки ждать.
– От бабы своей.
– Какой еще бабы?
– Когда Бородкин вашу кодлу накрыл, как ты думаешь, кого он еще на том вашем схроне у Сулимчика прихватил?
– Нюрку?
– Точно!
– И что?
– А то, что вы с Бородкиным еще с малых лет Нюрку промеж себя делили. Так вот, в тот день досталась она ему тепленькая. Взял он ее в оборот, напугал, жути навел и после этого с ней как и с тобой договорился.
– Хочешь сказать, что Нюрка после того в койку к нему легла? – с досадой процедил Антоша.
– Легла и довольно долго ее грела.
Антоша прорычал:
– И что потом?
– Потом, как это часто бывает, Бородкин Нюрке в подпитии про ваш с ним уговор и рассказал…
– Вот сука! Обещал же…
– Ничего в том удивительного. Бывало это, и не раз. Люди в постели после любовных утех много чего друг другу рассказывают, но на этом мы еще остановимся. Так вот, Бородкин после того, как его опера Жуткого накрыли, в гору пошел, замначальника райотдела стал, но как-то раз сам на задержание пошел и пулю схватил. Так что от Бородкина тебе, как ты понимаешь, подлянок ждать не стоит.
– Я в курсе, – буркнул Хрящ, а незнакомец продолжил:
– Вот и славно. Так вот, еще до того, как Бородкин погиб, он уже охладел к Нюрке. Та же нового себе хахаля нашла и уже ему про твой договор с Бородкиным рассказала: и про девчонку на остановке, и про то, как ты операм на Гору настучал.
Рассказчик сделал паузу, Антоша шмыгнул носом:
– Все ясно, продолжай!
– Ну вот и ответ на твой вопрос: от этого очередного Нюркиного хахаля я эту историю и услышал.
– Имя того хахаля знаешь?
– Знаю, но тебе не скажу.
– И чего нам тогда с тобой договариваться? Захочет этот Нюркин хахаль меня сдать, и сдаст…
– Не сдаст.
– Неужели тоже зажмурился?
– Нет, живее всех живых, но тебе не опасен. Этот тип как рыба молчать будет:
– Ой ли?
– Будет.
– Потому что ты и с ним договорился? Ты и про него что-то эдакое знаешь?
Незнакомец беззвучно рассмеялся:
– Я много про кого кое-что знаю!
Антоша хмыкнул:
– Не сомневаюсь.
– Идем дальше: хахаль Нюркин жив, а вот она сама – нет. Кто-то из Гориных дружков за то, что она с Бородкиным кувыркалась, Нюрку вашу на небеса отправил…
– Не на небеса, а в ад! Туда этой гадине и дорога.
Незнакомец укоризненно покачал головой.
– Итак, Бородкина и Нюрки больше нет, хахаль бывший будет молчать, поэтому только я теперь тебе опасен. Так что есть ли тебе резон со мной договариваться или нет, сам решай.
– Говори, что надо! Гошу, как ты сам сказал, мне больше искать не нужно…
– Зато нужно, чтобы ты дружка моего в покое оставил.
Антоша насторожился:
– Что за дружок?
– Петя Желудь! Да-да. Знаю я, что так же, как Нюрка от Бородкина про твои огрехи узнала, ты от Юльки Косой про Желудя узнал.
– Узнал, что Желудь стукач?
Незнакомец подался вперед:
– Если он стукач, то ты тогда у нас кто?..
Антоша потупился.
– Ладно, понял я все!
– А если понял, то навсегда оставишь дружка Петьку в покое, а еще свалишь из города прямо сейчас. А если не свалишь, все псковские блатари: Мурлыка, Лях, Рамзес и Каркуша, – когда собеседник начал называть всем знакомые имена местных авторитетов, Антоша застонал, – узнают про тебя все, что я про тебя знаю!
– Ладно, хватит! – Антоша трясся как осиновый лист.
