– Пусть кто-нибудь пороется и поищет этого Агдама, я же хочу сам пообщаться с матерью Крохи.
– Я с тобой! – воскликнула Мария.
Зверев улыбнулся:
– Ничего не имею против.
От автобусной остановки они шли пешком. Пройдя десяток шагов, Мария приблизилась и вновь взяла Зверева под руку. Павел Васильевич снова не вырвал руки, в висках снова стрельнуло, Зверев почувствовал, что его сердце стало биться чаще. Они не спеша шли по тротуару. Вдалеке гудели моторы, пахло сырой землей и набухающими почками орешника и ивы. Зверев старался идти ровнее, боль в висках прошла сама собой. Когда они подошли к нужному дому, майор открыл подъездную дверь, пропуская Марию вперед. Потом поднялись на этаж, и Зверев нажал кнопку звонка.
– Кто там? – послышался за стеной голос.
– Мы из милиции! – пояснила Мария. – Возможно, вы меня помните, мы с вами уже общались…
– В морге?
Дверь открылась. Зинаида Ильинична Рыжова встретила оперативников в синем поношенном халате и с закрученной влажным полотенцем головой. Лицо женщины было розовое, но под глазами виднелись темные круги.
– Да, я вас помню! Вы были при опознании…
– Можно мы войдем? – поинтересовалась Мария. – Это мой коллега! Майор Зверев…
Зинаида Ильинична пропустила гостей в квартиру. Они прошли в комнату, аккуратно убранную, со множеством цветов и большим количеством книг.
– Любите читать? – спросил Зверев, усаживаясь на предложенный стул.
– С детства. Книги – моя слабость! Книги и цветы.
– Понимаю, – продолжал Зверев. – Зинаида Ильинична, как вы, наверно, уже поняли, мы расследуем убийство вашего сына. Мы выяснили кое-какие факты, и поэтому мы здесь. Нам необходимо кое-что уточнить и задать вам ряд вопросов.
– Задавайте, раз пришли. Мне скрывать нечего.
Зверев переглянулся с Марией, которая устроилась в углу на пуфе, потом бегло осмотрел квартиру. Цветы в комнате действительно были повсюду. От обычного алоа и мохнатых кактусов до индийского бамбука и канарских драцен. Было даже как-то странно, что сын такой интеллигентной и образованной женщины – преступник. Зверев окинул взглядом полки и подоконники с горшками и поинтересовался:
– Откуда берете такую красоту?
Рыжова усмехнулась.
– Странно, что мужчину так интересуют цветы. Или вы таким образом пытаетесь меня разговорить?
Зверев улыбнулся.
– От вас ничего не скроешь, Зинаида Ильинична, вы меня раскусили.
Рыжова засмеялась.
– Одна моя знакомая работает в оранжерее, она и поставляет мне всю эту зелень. Книги, если что, я тоже достаю через знакомых. Один мой приятель, близкий друг моего покойного мужа, работал в книжном издательстве. Именно он присылал мне новые книги по почте.
– Он местный?
– Он жил в Москве…
– Простите, вы сказали, что ваш приятель присылал вам книги, а что теперь? – тут же оживилась Мария.
– Больше не присылает.
– Почему?
– Его убили.
– Убили? Кто?
Рыжова поправила на голове полотенце и усмехнулась.
– Ваши коллеги! Мой друг, точнее, друг моего покойного мужа, казалось, был приличным и порядочным человеком, пока не выяснилось, что занимался чем-то незаконным. Ваши застрелили его в момент задержания. В деле фигурировало то, что он оказал сопротивление при аресте. Как такое могло быть, ума не приложу.
– Могу я узнать имя вашего приятеля? – спросила Мария.
– Алексей… Алексей Евгеньевич Седых.
Мария и Зверев переглянулись. Вот так удача. Значит, мать Крохи была некоторым образом связана с Седым, организовавшим в столице подпольный цех для изготовления фальшивок, и он был убит при задержании. Это было уже кое-что.
– Скажите, – встрял в беседу Зверев, – а ваш погибший сын Дмитрий был как-то связан с Седых? Они общались?
– Нет, даже ни разу не видели друг друга.
– А кто-нибудь из друзей вашего сына был с ним знаком?
Рыжова снова поправила то и дело сползавшее с ее головы полотенце, задумалась.
– Ах да! Один из приятелей моего Димки в сорок шестом уехал в Москву. Дима тогда просил помочь ему с работой. Я обратилась к Алексею, и он вроде бы как взял парня к себе.
– В издательство?
– Этого я не знаю. Может быть, в издательство, а может, и нет. Судя по тому, что Алексеем занялась милиция, я думаю, что он занимался не только издательским делом.
– Зинаида Ильинична, помните, вы называли нам прозвища друзей вашего сына: Гвоздь, Рыба, Агдам, – тут же задала следующий вопрос Мария. – Тот парень, который уехал в Москву и которому нашел работу ваш друг Седых, это, случайно, не тот самый Агдам, о котором вы говорили?
– Нет! Я же вам говорила, что Агдама убили… убили в драке еще в сорок шестом. Но я точно знаю, что у сына был еще один друг – четвертый, и это не Виноградов. Именно он и уехал в Москву несколько месяцев спустя, и именно за него я хлопотала перед Алексеем Седых.
Мария явно напряглась.
– А вы его знали? Можете о нем что-то сказать?
– Не могу! У нас в доме он не был, я его ни разу не видела, знаю лишь со слов Димы, что этот парень спортсмен.
Мария задумалась, Зверев задал очередной вопрос:
– Тогда расскажите про Виноградова. Вы сказали, что он погиб в драке, а как это случилось?
Рыжова подошла к шкафу, достала листок бумаги и карандаш и что-то написала на нем.
