Хастияр выстрелил снова. А потом ещё и ещё. Стрел он выпускал втрое меньше, чем опытный лучник, но никогда себя таковым и не считал. Да и целиться направо, когда колесница всё время поворачивает в ту же сторону, как-то совсем не с руки. Врагу легче.
Но круг сжимался. Пара дюжин меркобт ремту, улучив момент, смогли вырваться из западни. Их вёл мер-са Херихор. Небмехит видел это и закричал:
— К Величайшему, Херихор! Прорывайся к Величайшему!
Но сотник его или не слышал, или не способен был понять. Сердце его, да и у всех, кто оказался на поле, рвалось из груди наружу. Перед глазами бешено вращался калейдоскоп перекошенных лиц, все они разом кричали. Храпели кони.
Колесницы сотника рванулись на юго-запад, на простор. Туда же бежали уцелевшие пехотинцы. Небмехит заскрежетал зубами.
— Давай тоже на прорыв! — крикнул он в самое ухо своему кеджену.
Тот повиновался, натянул поводья, разворачивая лошадей.
— Все за мной! — заорал мер-меша.
От нечестивцев хета его отделяло уже несколько шагов.
— Куда собрался?! — рявкнул Хаттусили и метнул в военачальника мицрим булаву.
Тот замер на мгновение, а потом завалился навзничь, раскинув руки. Прямо под копыта лошадей следующей колесницы.
— Вот так, — Хаттусили поудобнее перехватил длинное копьё и всадил в незащищённую бронёй шею ближайшей лошади вражеского военачальника.
Та покатилась кубарем, создавая завал для следующих меркобт.
— Вот так, — довольным тоном повторил Хаттусили, хотя в завал угодили и несколько хеттских колесниц.
Сражение заканчивалось. Хетты задавили врага, вдвое превосходя его числом. Остатки отряда «Ра» беспорядочно метались по полю. За ними с улюлюканьем гонялись колесницы с горцами.
Хаттусили снял шлем, утёр пот. Осмотрелся и увидел Хастияра.
— Ты как здесь оказался?
— Кричали, — усмехнулся Хастияр и покосился на рычащего неподалёку Хартаггу, который потрясал отсечённой головой одного из командиров мицрим, — с победой тебя, друг мой! Хотя пока и не полной. И у нас неприятности.
— Какие? — нахмурился Хаттусили.
Хастияр вкратце рассказал, что случилось.
— Зараза, — в сердцах сплюнул Хаттусили.
— Царь помощь пришлёт? — мрачно спросил подъехавший Алаксанду.
На лице его явственно читалось: «А я предупреждал».
— Не думаю.
— А это кто? — вытянул руку Хаттусили.
Хастияр обернулся. К месту сражения катил ещё один отряд во главе с Хамитримом.
Посланнику только и осталось удивлённо головой покачать.
— Не унывай! — приободрился Хаттусили, — сейчас мы и Риамассу уделаем! Не помогут ему красноглазые чудища!
Он повернулся к Алаксанду и сказал:
— Усамувами, я твои опасения помню. Мы красноглазых и зелёнорожих[45] ждать не будем. Немедля обрушимся на лагерь «Амен». Я во всю ширь развернусь и правым крылом твоих прикрою. А ты постарайся понезаметнее для мицрим проскользнуть ближе к реке и с тыла им наподдать.
— Сделаю, — кивнул приам.
— А ты, — сказал Хаттусили Хастияру, — езжай назад, о победе над одним воинством расскажи, да передай, чтобы брат мой с помощью не медлил. Нельзя ждать, пока мицрим соединятся.
— Нет уж, — возразил Хастияр, — ищи другого вестника, а я с тобой останусь.
Хаттусили внимательно взглянул на него и еле заметно кивнул.
Возница царского брата вывел его колесницу вперёд. Остальные выстраивались в четыре новых линии, которые, казалось, до самого моря тянулись.
— Ну, где там Змей! Выходы на бой! — потрясал топором Хамс-Хартагга.
— Госпожа моя, Шаушка, — прошептал Хаттусили, — знаю, не тебя, дарующую любовь, молить о победе. Но ведь ты никогда меня не подводила. Помоги мне своротить эту глыбу. Помоги и ты мне, Вурусема, госпожа моя. И ты господин мой, Тархон, Бог Грозы, помоги мне.
Он смотрел в ослепительно-синее небо, по которому лениво плыли белые облака. Где-то там в вышине, в этом недоступном алчности смертных, пустом, но таком вожделенном царстве пел жаворонок.
Ни одной грозовой тучи на горизонте. Видит ли Бог Грозы дела сынов своих или нет ему заботы до них, пришедших с мечом в чужую землю?
Поможет ли?
Хаттусили оглянулся дабы рассмотреть, что там за спиной, на юге. Не спешит ли на выручку врагу воинство с зеленокожим богом? Даже на борт колесницы взобрался, рискуя в полном доспехе оттуда сверзиться.
— Нет никого, — сказал Хамитрим, — мы поглядывали туда, когда к тебе поспешали.
Нет никого. Только недобитки сокологолового бога маячат вдалеке.
— Ну, поехали. Сдерём шкуру с Крокодила.
И стена колесниц двинулась вперёд. В новый бой.
Он пытался заснуть, но не мог. Долго лежал на спине, не смыкая глаз, потом переворачивался с боку на бок. Всё впустую. Сел в постели, позвал слуг. Двое из них, самые доверенные, бодрствовали, как и стража у шатра.
