Ордас выслал вперед Алонсо Эрреру. Тот нашел индейцев в первом встретившемся ему большом поселении на берегу – скорее всего это было Уяпари – весьма недружелюбными (
Тогда Ордас решил продолжить путешествие вверх по Ориноко по суше, оставив в Уяпари двадцать пять больных под командованием Хиля Гонсалеса де Авилы. Однако через несколько недель перехода, пройдя около шестисот миль – поразительное расстояние, – вплоть до местоположения современного Пуэрто-Аякучо, они поняли, что идти дальше невозможно. Джунгли были слишком густыми, жара невыносимой, москиты свирепствовали, а болезни не знали пощады. Атаки карибских индейцев следовали одна за другой.
Ордас отступил к месту слияния рек Ориноко и Меты. Некие карибы убедили легковерных испанцев, что выше по течению Меты можно найти золото. Ордас и его люди поднялись по притоку на некоторое расстояние на лодке, однако стремнины и пороги не дали им заплыть слишком далеко. Ордас решил возвращаться в залив Пария – это бурное место к тому времени уже было в его памяти идеалом спокойствия, – а в район Меты с ее надеждами на золото прийти позже, по суше со стороны Куманы. Однако здесь его ждали новые трудности. Хиль Гонсалес де Авила, ветеран, участвовавший в Индиях в столь многих внезапных стычках, был задержан и взят в плен Ортисом де Матьенсо. В конце концов Ордас оказался на Кубагуа, имея при себе всего лишь тридцать человек. Ортис де Матьенсо захватил и его, и отправил под стражей в Санто-Доминго, но тамошний судья отпустил его на волю. После этого Ордас попытался снова набрать людей для путешествия к Ориноко, но ему было отказано в разрешении на такую экспедицию. Тогда он решил вернуться в Испанию, чтобы осуществить свое намерение. Он отправился в путь, но 22 июля 1532 года умер посередине Атлантики – по предположению фрая Педро де Агуадо, историка Венесуэлы, отравленный Ортисом де Матьенсо{514}. Это был не первый из современников Кортеса, умерший при подозрительных обстоятельствах.
В 1532 году короной был заключен еще один контракт на завоевание и заселение части территории, отведенной немцам Вельзерам, а именно земель между Дарьеном, точнее заливом Ураба, и устьем реки Магдалена. Контракт был выдан на имя единственного среди основных конкистадоров уроженца Мадрида – Педро Фернандеса де Эредиа{515}.
Эредиа был мелким дельцом, который перебрался в Новый Свет, спасаясь от кредиторов. Его первую поездку в Индии финансировала его жена, Констанца Франко, унаследовавшая большое состояние от своего первого мужа. В свой первый приезд в Санто-Доминго в 1532 году[78] Эредиа основал сахарный завод и плантацию в Асуа-де-Компостела, где Кортес в свои молодые годы служил нотариусом, на земле, унаследованной им от дальнего родственника{516}. Здесь он и его брат Алонсо занялись торговлей индейскими рабами из северных территорий Южной Америки, а фактически из областей, близких к Картахене, на которые ему предстояло получить концессию в 1532 году.
Отправившись в Санта-Марту, Эредиа некоторое время исполнял обязанности заместителя губернатора при Педро де Вальдильо, который и сам недавно занял этот пост, приняв его у Альвареса Паломино в 1528 году. Должно быть, именно тогда он заметил, что области между Дарьеном и рекой Магдаленой ускользнули от внимания других конкистадоров. После этого Эредиа вернулся в Испанию, где принялся проводить в жизнь свой план по получению концессии на Картахену, которую и получил в августе 1532 года{517}.
В сентябре 1532 года, всего лишь месяц спустя, Эредиа отплыл из Санлукара, имея при себе единственный галеон, каравеллу,
