Сухопутный переход продолжался, и Писарро пытался обучать своих людей в сложных условиях нового для них ландшафта. Трудности, несомненно, были невероятными. Их окружали бесплодные земли, пересеченные, однако, крупными реками, через которые Писарро и его людям приходилось перебираться, строя плоты из дерева, тростника или лозы под руководством своего командира. Писарро воистину служил всем примером: «Он часто переносил больных через реки на собственной спине, ибо обладал опытом в подобных делах, и обращался с ними с терпением и отвагой, поднимавшими дух у окружающих»{649}.
Первый несомненный акт грабежа, произведенный испанцами, случился в городе Коаке, до которого они добрались 25 февраля 1531 года. Это было поселение примерно в четыреста домов, где испанцев встретили чрезвычайно удивленные индейцы, которые так и не поняли, что им что-либо угрожает. Педро Писарро вспоминал, что испанцы напали внезапно, без предупреждения, поскольку «в противном случае они не смогли бы захватить такого количества золота и изумрудов, которые были там найдены»{650}. Писарро распределил сокровища «в соответствии с достоинствами и заслугами каждого из людей». Судя по всему, при этом произошло «постыдное непонимание со стороны некоторых членов экспедиции, не знавших их ценности… Другие отзывались об изумрудах с презрением, говоря, что это просто стекло»{651}.
Также они захватили золота и серебра приблизительно на 2 тысячи песо, и Писарро отрядил Эрнана Понсе де Леона с одним из кораблей и частью сокровищ из своей доли, чтобы тот возвратился в Панаму и показал людям находки – чтобы побудить их присоединиться к экспедиции{652}. Бартоломе де Агиляр, один из спутников, набранных Писарро в Трухильо, также решил вернуться. Во время пребывания в Коаке Писарро захватил местного вождя, правителя города – но, судя по всему, обращался с ним гуманно, в результате чего тот приказал своим людям снабжать испанцев съестными припасами по их желанию. Однако затем испанцы принялись «беспокоить и обижать туземцев, так что… тем пришлось бежать в леса»{653}. Повсюду распространялась весть о «бородатых людях, которые приплыли на плавучих домах»{654}.
Испанцы оставались в Коаке на протяжении семи месяцев{655}. Это было ошибкой. Среди них начало распространяться странное заболевание, сопровождавшееся образованием наростов (
В Коаке к Писарро присоединилось подкрепление, однако Альмагро по-прежнему не было – очевидно, он все еще продолжал искать «припасы и людей». Трудно избежать подозрения, что он, возможно, просто ждал, чтобы посмотреть, чем обернется экспедиция. Зато в числе прибывших значились королевский казначей Алонсо Рикельме, официальный инспектор Гарсия де Сальседо, прибывший из Сафры, и королевский счетовод Антонио Наварро{659}.
Все войско вновь выступило в путь 12 октября, направляясь к югу, все так же по суше. Они пересекли экватор невдалеке от Пасао, где нашлись превосходные маисовые поля и где местный вождь предложил Писарро девушек; и то и другое было принято с удовольствием. Вскоре экспедиция оказалась в Пуэрто-Вьехо, на берегу залива, который сейчас называется заливом Манта.
