Писарро нашел Тумбес покинутым – в ходе гражданской войны это место пришло в запустение. Храм Солнца оставался на месте, разрисованный огромными изображениями, о которых Мигель де Эстете сказал, что они отличались «чрезвычайным богатством красок»{671}. (Эстете был родом из Санто-Доминго-де-ла-Кальсада, широко известного места привала пилигримов на пути из Франции в Сантьяго. Он был нотариусом и прибыл в Перу вместе с Беналькасаром.) Этот храм произвел сильное впечатление на Алонсо де Молину в 1527 году; рассказ последнего о стенах, выстланных серебряными и золотыми листами, – подтвержденный Кандией, – стал одним из основных моментов, подтолкнувших Писарро к организации экспедиции в 1530 году.
Писарро и его люди обосновались в двух крепостях Тумбеса – одной из них он командовал сам, во второй распоряжался его брат Эрнандо. Был выслан отряд, чтобы «наказать» индейцев за убийство Уртадо; и хотя людей, которым можно было бы отомстить, им попалось немного, испанцы разграбили все, что только нашли, и вернулись в лагерь, ведя с собой краденых лам, груженных награбленными сокровищами. Гнев Писарро, однако, не был утолен, и он приказал Сото, которого недавно произвел в офицеры, преследовать местных жителей, где он только сможет{672}.
Сото был большим знатоком в вопросе охоты на индейцев; он загнал в горы одного из их вождей по имени Кильтероса. После этого перуанцы решились просить у испанцев мира и прощения за содеянное, поскольку поняли, что в противном случае Писарро разорит их поселения. Они обратились к испанскому предводителю, моля пощадить их во имя Солнца. Писарро согласился, сухо заметив, что «они нужны ему, чтобы служить проводниками и помогать испанцам нести поклажу»{673}.
В какой-то момент в опустевшем городе Тумбесе появился индеец, который заявил, что не желает бежать, поскольку ему кажется, что новоприбывшим, «искусным воинам и людям весьма могущественным», суждено покорить все на своем пути и что по этой причине он не хочет скрываться от них вместе с остальными. Он просил их не грабить его дом. Писарро велел ему пометить дом белым крестом и распорядился, чтобы никто из его людей не трогал место, помеченное этим знаком{674}.
Это был тот самый индеец, который впервые рассказал Писарро о Куско и великих богатствах, скрывающихся там{675}. На этот раз Писарро узнал также о таких крупных центрах Перу, как Вилькас, с его каменным храмом и множеством открытых площадей, и Пачакамак, чьи великолепные здания, как говорили, были покрыты золотом и серебром.
Затем появились правители Тумбеса, которых разыскал Сото со своими семьюдесятью всадниками, и начали благодарить Писарро за проявленное по отношению к ним терпение. Они окончательно убедились в превосходстве испанцев после того, как увидели всадников, едущих вверх по склону!{676} В близлежащем городе, который испанцы окрестили именем Сан-Мигель, поскольку это случилось в День святого Михаила (10 апреля), эти вожди принесли испанцам богатую дань в виде золотых и серебряных украшений. После этого правитель Кильемеса сделался
Новости, полученные Писарро об ослепительных богатствах Перу и внутренних областей, заставили его переменить план действий. Вначале он собирался двигаться в глубь страны и дойти до того же Куско, перемещаясь вдоль берега, но затем узнал, что Атауальпа в это время должен находиться недалеко от Кахамарки, в горах, примерно в пятидесяти милях от побережья. Писарро решил добиваться встречи с этим правителем страны, выигравшим гражданскую войну против своего старшего брата Уаскара.
Писарро покинул Тумбес 16 мая 1532 года, оставив в нем двадцать пять больных испанцев и гарнизон в пятнадцать человек под началом капитана Антонио Наварро, который на протяжении последнего года исполнял обязанности счетовода экспедиции. Там же Писарро оставил и двух других королевских чиновников, Алонсо Рикельме и Гарсию де Сальседо, а также – в качестве своего представителя – своего единоутробного брата Франсиско Мартина де Алькантара, младшего сына их матери, преданного ему на протяжении всей своей жизни.
Этим оставленным конкистадорам Писарро пожаловал первые земельные наделы в этом поселении; он сам распланировал площади, общественные здания и несколько частных домов Сан-Мигеля, первого в Перу испанского города{679}. Помимо сказанного, четверо солдат и двое францисканских монахов вернулись из Тумбеса в Панаму.
