Золотой век Испанской империи полностью

Участие Вальдивии в сражениях против Гонсало Писарро привело к запоздалому, но желанному признанию: 23 апреля 1548 года Гаска объявил его губернатором и капитан-генералом «Новой Эстремадуры», то есть Чили. Его владения простирались от Копиапо, расположенного на 27 градусе северной широты, вплоть до 41 градуса южной – это отдавало в его власть не только Сантьяго, но также города Консепсьон, Вальдивия и Осорно, а также около 1000 миль побережья. Вглубь страны полученная концессия отдавала ему 100 лиг (300 миль), что означало всю территорию южных Анд и большую часть равнинной местности, впоследствии вошедшей в состав Аргентины.

Победоносный Вальдивия отправился обратно в Сантьяго. Гаска дал ему два корабля – небывалая щедрость от действующих властей в Перу. Закончив погрузку, Вальдивия отправил их под командованием Херонимо де Альдерете в Атакаму, где планировал присоединиться к ним. Сам Вальдивия и еще 120 человек выступили туда по суше – однако их перехватил Инохоса, другой генерал Гаски, который заставил Вальдивию вернуться в Перу, чтобы предстать перед обвинениями, выставленными Антонио де Ульоа, – коварный писаррист к этому времени успешными маневрами добился у Гаски должности командующего портами. Обвинение состояло в том, что Вальдивия взял с собой из Перу индейских янаконас, а также нескольких бывших сторонников Писарро, приговоренных к пожизненному заключению или галерам (таких как Луис де Чавес); а также Вальдивия отказался позволить Ульоа инспектировать свои корабли.

Вальдивия вернулся и встретился с Гаской в Кальяо 20 октября 1548 года, после чего началось весьма странное расследование. Почти немедленно вслед за этим Гаска получил письмо от кабильдо в Сантьяго, в котором говорилось, что ввиду длительного отсутствия Вальдивии они бы хотели, чтобы Франсиско де Вильягран был назначен губернатором, однако они бы предпочли Вальдивию. Если он жив, «…просим вас оказать нам милость, послав его обратно к нам как можно скорее, ибо это необходимо для мира и спокойствия нашей страны; и если ваше превосходительство не окажет нам такой милости, наша утрата будет велика»{997}.

В отсутствие Вальдивии неутомимый Санчо де Ос, бывший занозой у него в боку на протяжении всех долгих лет, проведенных в Сантьяго, решил воспользоваться недовольством, вызванным перераспределением энкомьенд. Он жил за чертой Сантьяго, но у него были друзья в городе. Один из них, Эрнандо Родригес Монрой, совершил ошибку, поделившись новым заговором с фраем Лобо и Алонсо де Кордобой. Те немедленно отправились с этой новостью к заместителю губернатора Вильяграну, который, будучи человеком более решительным в вопросах подавления мятежа, нежели когда-либо был Вальдивия, арестовал Санчо де Оса и его друга Хуана Ромеро и приказал казнить обоих на месте. Вальдивия, наверное, стал бы колебаться и в конце концов снова бы их помиловал{998}.

Несмотря на смерть Санчо де Оса, в кабильдо в Сантьяго оставались его друзья; было также несколько человек из приближенных к Гаске в Перу. Они обвинили Вальдивию в убийстве, аморальности (поскольку он жил с Инес), а кое-кто еще и в том, что он запускал руку в ящик с королевской пятиной. Гаска говорил с несколькими из этих заговорщиков – например с Висенте дель Монте, который прибыл в Перу с Вальдивией, с Диего Гарсией де Вильялоном, капитаном «Сантьягильо», с несколькими пассажирами других кораблей, приплывших из Чили, а также с Бернардино де Мелья, вернувшимся в Чили вместе с Монроем в 1543 году{999}.

Большинство согласились с тем, что в Чили есть недовольные. Кое-кто полагал, что у Санчо де Оса были основания претендовать на многие территории. Другие считали, что Вальдивия был с Санчо чрезмерно великодушен, третьи – что его казнь в конечном счете принесла мир и спокойствие. Некоторые заявили, что Вальдивия дал им право распоряжаться своей землей в уплату за золото, которое он у них отобрал. Шестеро из одиннадцати свидетелей считали, что возвращение Вальдивии пойдет Чили на пользу. Мелья настаивал, что Гаска должен отослать Инес Суарес обратно в Испанию, потому что она сумасшедшая. Другие обвинения были направлены в адрес Вальдивии. Он защищался как мог, говоря, что Инес всего лишь его служанка и что сам Писарро – Франсиско, не Гонсало – дал ему разрешение взять ее с собой.