Карл несколько недель пробыл в Палермо, затем покинул его и с триумфом вошел в Неаполь. С ворот Порта Капуана его приветствовали прекрасные скульптуры (их создал Джованни да Нола, работавший на основе трудов флорентинца Джулиано да Майяно). Европейские лидеры собрались толпой, чтобы поздравить его с победой{1015}. Балы, маскарады, даже бои быков – все было к его услугам. В декабре Кобос давал обед в честь собирателя предметов искусства Паоло Джовио – возможно, именно тогда он передал Джовио составленный еще до Конкисты кодекс из Новой Испании, который, вероятно, был подарен ему Кортесом. Таким образом, сокровище из Нового Света завоевало почетное место в городе Танкреда{1016}.
Зиму Карл провел в Неаполе. Тем временем Совет Индий рекомендовал вновь открыть в Новом Свете торговлю африканскими рабами, освободив работорговцев от всех обязанностей помимо выплаты налогов{1017}. Карл занимался этим вопросом, но у него было слишком много других дел. Он отправился на север к Риму, но 2 апреля повстречал папу в городе Сермонета, что на самом юге хребта Монти-Лепини, из-за чего ему пришлось отклониться от своего пути. Двумя днями позже император торжественно вступил в Рим –
В этот день Карл встретился с папой, кардиналами, послами и другими римскими чиновниками и на протяжении часа держал перед ними речь на испанском, без предварительных заметок. Он бросил формальный вызов королю Франции{1022}, вновь пообещав, что если Франциск пожелает сразиться с ним лично, он согласен биться с ним, с оружием или без, «в рубашке или доспехах, мечом или кулаками, на суше или на море, на мосту или на острове, в помещении или перед выстроенными войсками – как ему будет угодно»{1023}. Призом должна была стать Бургундия, в случае победы Карла, или Милан, если бы победителем вышел Франциск.
Карл не посоветовался ни с Кобосом, ни с Гранвелем перед тем, как совершить этот рыцарственный поступок{1024}. Оба были в смятении: если нечто подобное могло произойти в Европе, что, если какой-нибудь перуанец сделает то же самое в американских владениях? Французский епископ города Макон пожаловался, что не понимает, что говорит император. Карл ответил вызывающим замечанием о достоинствах испанского языка{1025}.
Эта речь была воспринята всеми как агрессивная из-за того, что император говорил по-испански. Историк начала XX века Рамон Менендес Пидаль доказывал, что таким образом он провозглашал испанский язык как общепринятый язык дипломатии{1026}. Однако у Карла не было такого намерения.
Было достигнуто соглашение о необходимости созыва Вселенского собора. Четвертого июня 1536 года было решено, что он состоится в Мантуе в мае 1537 года. Однако когда немецкие протестанты отказались участвовать в мероприятии, проводящемся в Италии, этот план был отвергнут. Ах, если бы только протестантское сообщество нашло в себе силы добраться до очаровательного Палаццо дель Те в Мантуе – возможно, единство христианской церкви осталось бы нерушимым!
Тогда вместо этого было решено начать войну с Францией. Император перебрался в Сарсану, первый генуэзский город к востоку от Лигурийского залива, родной город папы Николая V, давшего Португалии место в Африке и Индии. Здесь его приветствовал Дориа, согласившийся сражаться на стороне Карла. План состоял в том, чтобы напасть на Францию одновременно с суши и с моря, что уже было с таким успехом проделано в Тунисе годом раньше. Ансельмо де Гримальди выехал, чтобы встретиться с Кобосом и Гранвелем, и несколькими неделями позже Кобос и другой генуэзский банкир, Томмазо Форне, договорились о займе у Гримальди в размере 100 тысяч скудо.
