Золотой век Испанской империи полностью

Карвахаль делал все возможное, чтобы спасти свою жизнь, однако 16 сентября над ним был произнесен приговор: «…взять из общественной тюрьмы, где он должен быть, привязать к конскому хвосту, и с этой площади препроводить к позорному столбу и виселице, и там повесить за шею на веревке из травы эспарто… чтобы его смерть произошла от естественной причины».

Семьи Гуттена и Вельзера считали, что Карвахалем и его сподвижниками двигало желание ограбить двоих немцев, отобрав у них сокровища, вывезенные из «Эль-Дорадо». Очевидно, именно это было настоящей причиной их ареста и убийства. Отец Бартоломе Вельзера, также Бартоломе, говорил епископу Морицу фон Гуттену, что они привезли с собой большие богатства.

Последовавшее за этим правление лиценциата Переса де Толосы было умеренным. Он подтвердил выданные Карвахалем энкомьенды в Токуйо и организовал несколько экспедиций вглубь страны. Как сейчас известно, в одну из них, к горам Сьерра-де-Мерида, он послал своего брата Алонсо, но сам предусмотрительно уклонялся от участия. Его решением Хуан де Вильегас был объявлен свободным от обвинений в связи с казнью Гуттена и Вельзера и в середине 1547 года послан в Валье-де-лас-Дамас, чтобы выяснить, нельзя ли основать там поселение; тому удалось обнаружить хороший новый путь из глубины страны к побережью. Перес де Толоса внимательно обследовал венесуэльское побережье, но дальнейшие экспедиции вглубь страны оставил своему брату и Вильегасу. Когда он умер в 1549 году, Вильегас стал его преемником; с него, во многих смыслах, началась колониальная эра в этой стране. Он затеял строительство дороги в Новую Гранаду, которая проходила через истоки рек Апуре, Сарара и Оро. Больше не было катастрофических экспедиций в южные джунгли. Токуйо стал фактически новой столицей.

Возможно, однако, что лучший памятный знак этой эпохи завоевания Венесуэлы можно обнаружить в маленьком немецком городке Арнштайн, возле Вюрцбурга в Баварии. Здесь память о Филиппе фон Гуттене сохранилась в церкви Мария-Зондхайм, где расположена усыпальница, заказанная его братом, епископом Морицем. Филипп пал жертвой собственных неумеренных иллюзий. Ничто в его трагической жизни не показывает более ярко необычайную связь между новым и старым миром, а также между реальностью и миром фантазии, описанном в рыцарских романах.

Столицей португальской колонии в Бразилии вскоре должна была стать Олинда – название, взятое прямиком из «Амадиса Гальского», где такое имя носит принцесса. Однако испанцы не спешили развивать взаимоотношения, и тем более завоевывать и заселять территории, которые они почитали своими, но которые лежали за пределами португальской колонии в Бразилии. Их интерес к этим краям, впрочем, был пробужден после несчастливого путешествия, предпринятого преемником Веспуччи в должности севильского пилото майор, Хуаном Диасом де Солисом, в 1515 году.

Диас де Солис искал пролив, ведущий в Южное море. Подобно столь многим искателям приключений того времени, он обнаружил множество других вещей, но не нашел пролива. Как известно, Диас де Солис попал в плен к индейцам керанди на берегах реки Ла-Плата – хотя в 1515 году она еще не носила это имя. Вместе со своими спутниками, высадившимися с ним на остров Мартин-Гарсия, он был убит и затем съеден, кусок за куском, на глазах у тех, кто остался на кораблях{1120}. Вполне понятно, что выжившие участники этой экспедиции предпочли не продолжать поиски пролива и как можно скорее вернулись домой. После этого река Ла-Плата получила у испанцев название «реки Солис».

Следующим, кто осмелился войти в эти воды, был Себастьян Кабот, отплывший из Санлукара в 1526 году. Он тоже, вслед за Диасом де Солисом, носил звание пилото майор, и теперь, после того как Магеллан проложил путь, считалось вполне справедливым, что он должен возглавить новую экспедицию к Островам пряностей, по Магелланову маршруту. Экспедиция Гарсии де Лоайсы проделала аналогичную попытку, но она закончилась неудачей.