Золотой век Испанской империи полностью

Мендоса отправил судью Мальдонадо, чтобы тот доложил о ситуации в Гвадалахаре. Возвратившись, тот сообщил, что там требуется присутствие самого Мендосы. Хотя тот обладал лишь небольшим военным опытом, почерпнутым во время войны комунерос, автоматически предполагалось, что Мендоса способен командовать войсками в бою. Это был серьезный вызов и большое испытание для его вице-королевского звания.

Вице-король действительно выдвинулся в Гвадалахару, взяв с собой 180 конных, большое число союзных индейцев – возможно, несколько тысяч, – а также немалое количество артиллерии, нового вида оружия, постепенно набирающего популярность.

Помимо существенного количества пушек, еще одним нововведением в армии Мендосы было то, что индейских союзников – благородного происхождения, мексиканских кровей – поощряли использовать испанское оружие, включая мечи, и ездить верхом.

Путь Мендосы лежал через Мичоакан. Здесь, возле башни Тласасалька под Куиной, он встретился с Ибаррой и Хуаном дель Камино, после чего осадил это укрепление, притворно обратился в бегство, затем вернулся к вершине холма и легко победил противника. Попавших в плен индейцев он обрек на смерть или рабство – очевидно, считая, что необходимо некоторое количество показательных кар.

Многие индейцы, захваченные при взятии указанного холма, были казнены в его присутствии и по его указанию. Некоторых выстроили в ряд и расстреляли пушечным залпом. Иные были разорваны на куски собаками, а еще иных отдали неграм [sic], чтобы те предали их смерти. Эти погибли под ударами ножей{1176}.

После этих репрессий Мендосе удалось в Акатике, Истлеане и Куйутлане решить дело миром. Затем он двинулся к Ночистлану. Фрай Хуан де Сан-Роман, фрай Антонио де Сеговия и Диего де Ибарра безуспешно пытались договориться о перемирии. Тогда Мендоса осадил город, перерезав его водоснабжение и подавляя сопротивление при помощи артиллерии. В конце концов индейцы предложили мир, но Мендоса предпочел атаковать, решив, что тот, кто предлагает мир, может быть с легкостью побежден. И действительно, победа была на его стороне. Он двинулся к Миштонскому холму, где собрались основные силы противника. Ибарра и Франсиско Мальдонадо снова предложили мировую, но их предложение было отвергнуто. Затем Мендоса двинулся к Сучипале, где 800 индейцев собрались, чтобы принести кур в жертву богу дождя Тлалоку и петь гимны. Он вновь послал Ибарру с предложением мира, но оно вновь было отвергнуто.

Следующие три недели Мендоса осаждал миштонский лагерь. Ежедневно он предлагал мировую, и также ежедневно обстреливал противника из пушек. Индейцы в Теуле бежали, нарушив клятву не раскрывать путь на вершину своего холма. Вскорости холм пал, после того как кавалерия вице-короля ощутимо дала почувствовать свое присутствие на вершине, но испанцы намеренно позволили индейцам бежать, надеясь спасти их жизни, чтобы энкомендерос таким образом не потеряли всех своих индейцев. На этом индейский мятеж был сломлен. Пленных поделили между собой как рабов, и со взятием Ауакатлана война была закончена.

Мендоса вернулся в Мехико, где его победа была торжественно отпразднована с ликованием и множеством увеселений. Таким образом удалось избежать общего восстания индейцев, которое на какое-то время казалось вполне вероятным. Вице-королю впоследствии ставили в вину неоправданную жестокость его действий, но он с успехом опроверг это обвинение.

Во время этих празднеств пришло известие о мятеже в Перу Диего де Альмагро-младшего. Мендоса писал: «…мне представляется, что маркиз дель Валье [т. е. Кортес] является самым подходящим человеком для исправления создавшейся проблемы, ввиду опыта, которым он обладает в такого рода вещах, а сам я буду помогать ему, насколько это будет в моих силах»{1177}. Казалось, что вице-король ищет путей избавиться от недовольного всем маркиза. Однако, если это было действительно так, он не добился успеха. Как бы там ни было, кризис в Перу длился лишь недолгое время.

Победа Мендосы над индейцами-миштонами встала в ряд со множеством шагов, предпринятых для демонстрации того, что испанское присутствие в Новой Испании – не эфемерный феномен. Ничто, к примеру, не могло выглядеть менее преходящим, чем начало строительства огромного собора Пацкуаро, вдохновителем которого был епископ Кирога, желавший, чтобы новая постройка была не менее грандиозной, нежели собор в Севилье, построенный по образцу гранадского собора. План, предложенный Кирогой Эрнандо Торибио де Алькасару, предусматривал пять нефов, сходящихся к огромной центральной капелле. Строительство началось и продолжалось в течение двадцати лет, однако впоследствии темп строительства снизился.