Золотой век Испанской империи полностью

«Варвары являются таковыми ввиду своего порочного характера или же из-за скудости земель, на которых они проживают. Им недостает здравого рассуждения и образа жизни, приличествующего человеческим существам. У них нет законов, чтобы управлять ими… их образ жизни весьма напоминает жизнь свирепых животных… Варвары подобного рода очень редко встречаются в любой части света, и довольно немногочисленны в сравнении с остальной частью человечества»{1291}.

Человеческие жертвоприношения? Лас Касас едва не дошел до оправдания такой практики:

«Как напоминает нам Страбон, сами мы, испанцы, что сейчас обвиняем несчастных индейцев в человеческих жертвоприношениях, имели обычай приносить в жертву пленников и их лошадей… Нет шага более великого и более тяжелого для человека, чем оставить религию, которую он некогда принял… Нет лучшего способа поклонения Господу, нежели через жертву».

Таким образом, Лас Касас признавал искренность языческой веры, даже несмотря на то что она была идолопоклоннической, и оправдывал жертвоприношение язычников, поскольку те предлагали наиболее ценное из того, что имели – свою жизнь – Богу{1292}. Он добавлял: «Что принесение в жертву Богу человеческих существ не является всецело отвратительным деянием, можно видеть из того, что Бог повелел Аврааму принести Ему в жертву своего единственного сына»{1293}.

Ознакомившись с этим примечательным заявлением, судьи затем поговорили с каждым из двух участников диспута, после чего попросили фрая Доминго де Сото кратко изложить доводы противников в резюме{1294}. Он превосходно справился с задачей, и текст передали Сепульведе, чтобы тот смог ответить на возражения Лас Касаса. После этого судьи удалились, договорившись встретиться снова 20 января 1551 года после того, как изучат резюме.

В январе, однако, выяснилось, что некоторые из судей столкнулись с трудностями. Епископ Понсе де Леон, к примеру, обнаружил, что ему как раз в это время необходимо навестить свою епархию. Фрай Доминго де Сото по совету Самано высказал желание сократить заседание, а присутствие фрая Мельчора Кано и фрая Бартоломе Каррансы было под сомнением, поскольку оба должны были присутствовать на Тридентском соборе. Они предложили выслать свои мнения в письменной форме{1295}.

В начале 1551 года судьи решили, что им необходимо больше времени, чтобы вынести свои суждения. Затем начался великий пост. Сото по-прежнему пытался вообще уклониться от присутствия на совещании. Кано с Каррансой, а также Миранда, епископ Сьюдад-Родриго, оставались в Тренте{1296}. Впрочем, Кано, по-видимому, продолжал размышлять о предмете этого диспута: по настоянию иезуитов во главе с фраем Диего Лаинесом, могущественным вторым генералом этого ордена, он поддержал на соборе резолюцию о том, что все люди, независимо от цвета их кожи, обладают душой, способной обрести спасение{1297}.

В середине апреля 1551 года наконец-то началась вторая сессия Вальядолидского диспута. Большая часть обсуждений вращалась вокруг папских дарственных булл, данных католическим королям. За время перерыва между сессиями Лас Касас написал Сепульведе продуманный ответ – однако судьи его не прочли. Сепульведа, со своей стороны, подготовил бумагу касательно подарка Александра VI: «Против тех, кто осуждает или противоречит булле и указу папы Александра VI, коими дается католическим королям и их наследникам право покорять Индии и подчинять варваров [тем самым обращая их] к христианской религии и приводить их в границы своей империи и юрисдикции».