После этого возникло некоторое замешательство. Лас Касас утверждал, что судьи вынесли решение, «благоприятное для взглядов епископа [т. е. его самого], однако, к несчастью, установленный Советом образ действий не был достаточно четко оговорен». Сепульведа же писал одному из друзей, что Совет «счел справедливым и законным, чтобы варвары Нового Света были переданы во власть христиан; лишь один из богословов выразил несогласие[171]». Записи со второй сессии были, видимо, большей частью утеряны, или же «по крайней мере, до сих пор не обнаружены»{1298}. Обе стороны заявляли о своей победе; однако, судя по всему, большинство членов Совета все же поддержали нормы, предложенные Лас Касасом, – так что можно считать Лас Касаса выигравшим этот спор.
На протяжении последующих месяцев Совет Индий пытался заполучить вынесенное судьями решение в письменном виде. До сих пор не обнаружено ни одной записи их мнений, за исключением суждения доктора Бернардино де Анайя, одобрявшего завоевание в целях распространения веры и пресечения прегрешений индейцев против природы – при условии, однако, что экспедиции будут финансироваться короной и возглавляться людьми «ревностными на службе королю, показывающими индейцам добрый пример и действующими ради блага туземцев, а не ради золота». Он высказывал желание пересмотреть текст
В заметках к собственному изданию 1555 года
Совершенно очевидно, что Лас Касас добивался от судей декларации о том, что «в отсутствии явной угрозы в новые страны следует посылать только проповедников». Именно это считал желательным относительно мусульман каталонский богослов и поэт Раймунд Луллий в XIII столетии, и это пытался внедрить Лас Касас в Гватемале под властью Альварадо – довольно похоже на то, что иезуиты собирались сделать в Парагвае или в более поздних миссиях, посланных из Испании в Калифорнию, Нью-Мексико и Техас. Доктрина Сепульведы была менее ясна. Он так и не добился удовлетворения от того, что был понят.
Совет Индий продолжал ждать письменных ответов от членов
На практике вышло так, что в Испании спор выиграли благожелательно настроенные монахи, а в Индиях, «на местах», торжествовали победу поселенцы. Возможно, в то время никто этого и не заметил, поскольку все были поглощены распрями, происходившими на родине, в Европе.
Вполне оправданно, если правитель, заключающий сделку с лисой, сам перенимает лисьи повадки, в особенности когда этого требует общественное благополучие.
В конце 1540-х годов Европа была охвачена войной. Впервые в истории большая европейская война велась на территории Германии. На одной стороне выступал католический император, стоявший не только за объединение христианских земель, но за распространение христианства по всему миру; на другой были протестантские государства, занимавшие позицию ярко выраженного партикуляризма. Карл, теперь вдовец{1300}, в мирное время обычно предававшийся меланхолии, был рад снова оказаться на театре военных действий. «Я вижу перед собой счастливейшего человека в мире», – писал в 1536 году посланник его брата Фернандо, Мартин де Салинас, об императоре и войне в Провансе{1301}. (Именно благодаря Салинасу Фердинанд смог получать столь полную информацию об Индиях{1302}.)
