20 августа от папы Климента пришел короткий ответ, и Кастильоне с удовлетворением отметил, что Карл не выглядел разгневанным. Гаттинара подготовил новый ответ на двадцати двух страницах – Вальдес, с гордостью официального спичрайтера, заявлял, что сам писал для него черновик. Это было послание
Впрочем, вскоре после этого разразилась новая катастрофа: солнечный мир, в который была погружена Гранада во время королевского медового месяца, закончился в сентябре с прибытием ужасных вестей из Венгрии. 29 августа султан Сулейман в битве при Мохаче разгромил христианское королевство Венгрию; король Людовик (приходившийся Карлу зятем), два архиепископа, пять епископов и множество дворян были убиты. В поражении сыграла значительную роль новая, более мощная и современная артиллерия турок. Удар был совершенно непредвиденным. Неделей позже Сулейман был уже в Буде. Где удастся остановить турецкую армию? В Вене?
Вдова Людовика и сестра Карла Мария пребывала в смятении. Она делала все возможное для того, чтобы ее брат Фердинанд, который был мужем ее золовки, сестры короля Людовика Анны Венгерской, наследовал ее мертвому мужу. В кои-то веки можно было наблюдать единодушный отклик со стороны христиан: дворяне, прелаты, города, все учреждения христианского мира были готовы предпринять все возможные усилия. «И снова, – отмечает современный историк, – Кастилия выказала свою европейскую и христианскую природу»{290}.
Как бы там ни было, ответ Гаттинары папе Клименту был отправлен. Этот документ обвинял Климента в вероломстве и оправдывал то, как сурово обошелся Карл с Реджио, Моденой и Миланом. Язык письма зачастую был саркастическим: едва ли можно поверить, замечалось в нем, что наместник Христов способен приобретать земные блага ценой хотя бы капли человеческой крови – разве это не противоречит учению Святого Писания?{291}
Тем временем эрцгерцог Фердинанд был наконец избран королем Богемии. Однако значительную часть того, что осталось от Венгрии, захватил трансильванский дворянин Янош Запольяи – с которым, а затем с его потомками, Габсбурги будут вести то затухающую, то вновь возобновляющуюся гражданскую войну на протяжении двух поколений.
После долгого пребывания в Гранаде, 5 декабря король, королева и двор покинули город и направились в Убеду, где на некоторое время остановились в великолепном новом особняке королевского секретаря Кобоса. Именно здесь Карл подписал контракт с Франсиско де Монтехо, позволявший тому завоевывать и колонизировать Юкатан. Это означало отмену прежней дарственной, отдававшей Юкатан Лорану де Горрево, которому это право было предоставлено в 1519 году.
А 7 декабря в Гранаде был издан эдикт, согласно которому сюда, в Гранаду, переводилась инквизиция, до этого имевшая своей штаб-квартирой Хаэн. Этот эдикт положил начало уничтожению значительной части местной культуры и своеобразия – гонению подверглись арабский язык, традиционные платья и костюмы, ювелирные украшения и бани.
Неделей позже Карл подписал также соглашение с еще одним ветераном экспедиций в Новой Испании, опытнейшим конкистадором Панфило де Нарваэсом, давая ему позволение «открывать, проникать и заселять» территории от реки Пальма (возле Пануко) до мыса в самой южной части Флориды – то есть все побережье современного Техаса, Луизианы, Миссисипи и Флориды{292}. Нарваэсу нужна была новая миссия – и вот наконец нашлась такая, которая была как раз по нему.
12 декабря епископ Бадахоса назвал Карла «монархом и повелителем всего мира, чья цель – преследовать и искоренять язычников и неверных»{293}. В Андалусии никто не вздрагивал, слыша слово «искоренять». Перед тем, как покинуть Гранаду, император постановил, что население этого города должно отказаться от мавританских одеяний – впрочем, он давал им шесть лет на то, чтобы износить те, которые у них уже имелись. Карл поручил Гаспару де Авалосу и Антонио де Геваре наведываться в город и проверять, не продолжают ли жители придерживаться мавританских обычаев{294}. Этим людям удалось противостоять таким выступлением, как, например, протест графа Рибагорсы, которого направили арагонские мудехары, чтобы он попытался сохранить их прежний статус{295}. Теперь эти сановники, наряду с некоторыми гранадцами, выступали с прошениями в пользу консерваторов. Некоторые из них доблестно сражались за роялистов в войне с
