Золотой век Испанской империи полностью

Захват, клеймение и перевозка индейских рабов с Багамских островов и севера Южной Америки были, по всей видимости, основной деятельностью испанских предпринимателей в 1520-е годах. Однако Ампьес и Кастельон были вынуждены прекратить ее после 1526 года, когда корона отвела большую часть этой территории географу Фернандесу де Энсисо, после чего стала всячески поощрять немецкий род Вельзеров, которому император Карл был должен много денег.

Однако в 1525 году Диего Кабальеро получил контракт (капитуласьон) на открытие, разработку и заселение берега озера Маракайбо, от Кабо-де-ла-Вела до Кабо-де-Сан-Роман. Тогда считалось, что Маракайбо, возможно, является большим проливом, ведущим в Тихий океан или в Южное море, о котором уже столько говорилось. Это было одной из причин интереса к этому региону Вельзеров из Аугсбурга.

Педрариас Давила по-прежнему оставался гением-распорядителем испанских владений в Панаме и Никарагуа, несмотря на то что ему теперь было уже больше семидесяти лет. Он сумел справиться со всеми притязаниями на свою власть и пережил как своих благодетелей, включая короля Фернандо, так и своих врагов, таких как Нуньес де Бальбоа. Говорили, что он заключил сделку с дьяволом, чтобы тот позволил ему прожить так долго. Судья, проводивший его ресиденсию, Хуан Руис де Аларкон, уговорил губернатора согласиться с тем, что он за свой счет открыл Южное море и основал там город Панаму{378}.

Ни один из друзей Нуньеса де Бальбоа не согласился бы с подобным притязанием – но Бальбоа уже все забыли; в самом деле, в документах ресиденсии Педрариаса имя Бальбоа даже не фигурирует. Возможно, к Педрариасу отнеслись с благосклонностью благодаря тому, что он назначил новое местопребывание десяти тысячам тамошних индейцев: на этом нажились восемьдесят три энкомендерос.

Верно, что самая последняя раздача индейцев была больше всего на руку самому Педрариасу – теперь у него на службе находились пятьсот из них. Среди тех, кто извлек несколько меньшую выгоду, были такие предприимчивые люди, как Диего Альмагро (возможно, родом из одноименного города в Новой Кастилии[57]), который получил новую дарственную на двадцать индейцев, прямиком из Панамы, в дополнение к тем восьмидесяти, которые у него уже были на Суси; священник Эрнандо де Луке, севилец из Морон-де-ла-Фронтера, городка в горах поблизости от Севильи, получивший семьдесят индейцев; и неграмотный гигант Франсиско Писарро из Трухильо в Эстремадуре, на чью долю также достались сто пятьдесят индейцев с острова Табога, примерно в пятнадцати милях от Панамы. Об этих перечисленных клиентах Педрариаса мы вскоре еще услышим.

Такие перемещения вызвали сильное недовольство, и новый вице-губернатор Панамы, лиценциат Эрнандо де Селайя, которого Совет Индий уже определил в губернаторы после Педрариаса, урезал долю старого конкистадора до 378 индейцев. За этим последовала внезапная смерть Селайи. Его друзья не замедлили прийти к выводу, что ответственность за случившееся лежит на Педрариасе.

Вскорости в Панаму прибыл Хиль Гонсалес де Авила, королевский счетовод из Санто-Доминго. Подобно многим должностным лицам, подвизавшимся в Индиях в те первые годы, он привлек к себе королевское внимание благодаря тому, что служил при дворе всеми оплакиваемого инфанта Хуана. В те годы он был контино, придворным, фаворитом развращенного, но весьма сведущего епископа Родригеса де Фонсеки. Он прибыл на Эспаньолу в 1509 году вместе с Диего Колоном и был одним из тех, кто вместе с Пасамонте проводил в жизнь идею захвата индейцев с Багамских островов и обращения их в рабство. Будучи старшим братом Алонсо де Авилы, одного из успешных военачальников Кортеса, он впервые прибыл в Дарьен вместе с Педрариасом. Пропутешествовав несколько раз в Испанию и обратно, он в 1522 году объявился в Панаме, где предложил организовать экспедицию на запад для исследования тамошних земель. Хиль Гонсалес и его компаньон Андрес Ниньо, кораблевладелец, выходец из семьи мореплавателей из Могера, отправились в Испанию, где получили лицензию на исследование трех тысяч миль побережья Южного моря. Это разрешение обязывало Педрариаса дать им корабли, построенные Бальбоа вблизи Панамы. Педрариас не хотел этого делать, несмотря даже на королевский указ, до тех пор, пока ему не была предложена хорошая финансовая доля в экспедиции{379}.