Дорога до свинарника вела через руины человеческой деревни, разобранные теперь до самых фундаментов. Камней и бревен здесь совсем не осталось, зато втоптанных в пыль костей хватало.
Тураны накатились сюда неожиданно, уйти не успел никто, теперь на этих землях уверенно закреплялись орки-молоканы.
Пока шли до свинарника, Гурд не проронил ни слова, а невольникам в присутствии хозяев тоже говорить не полагалось. Питер смотрел по сторонам, привыкая к местности, потом разглядывал свои трофейные башмаки. Несмотря на испытания последних дней, они выглядели хорошо – загнутые от морской соли носы, крепкая строчка из воловьих жил. Учитывая сложившиеся обстоятельства, такая обувь могла пережить даже своего хозяина.
В свинарнике Питера встретили спокойно, никто не спросил, откуда он, никто не поинтересовался его именем.
– Пусть чистит, – коротко сказал Гурд и ушел в лес по своим делам. Питеру вручили деревянную лопату и показали, откуда и куда нужно сгребать свиной навоз. Запах от него стоял такой, что, если бы не решетчатые стены, позволявшие гулять всем ветрам, можно было свалиться без чувств.
Питер заметил, что свиньи здесь тоже привезенные. Они выглядели значительно крупнее тех, что он видел на ярмарках, мускулистее их, а клыки имелись даже у чуть подросших поросят. Эти животные не хрюкали, они рычали. Их мощные челюсти перемалывали все, что им подавали, – кашу из диких семян, зеленую траву, кленовые палки и даже сырую трухлявую древесину, которую доставляли от протекавшей неподалеку речки.
Общее количество голов достигало двух сотен и требовало постоянного подвоза корма, поэтому все приписанные к свинарнику рабы дни напролет занимались его сбором в лесу и на берегах речки.
Хотя никто не предупреждал Питера об опасности этих тварей, он и сам держался от них подальше, и все же пару раз его едва не подцепили за штанину, а уж в лопату свиньи вцеплялись зубами неоднократно.
Примерно через час Питера с этой работы сняли. Бритый наголо раб поманил его пальцем и крикнул:
– Эй, Малой, попей воды и иди в лес!
Питер с радостью оставил опасное занятие, получил вдоволь холодной воды и пучок щавеля.
– Спасибо, – сказал он.
– На здоровье. Вот тебе две корзины – пойдешь прямо по тропинке в лес. Тропа заметная, ведет к речке, там, в камышах, будешь ловить лягушек вот этой малой корзинкой и перекладывать в большую. Вернуться должен до захода солнца с полными корзинками. Понял?
– Понял, – кивнул Питер.
– Сразу совет: черпай прямо с травой, лягушек потом выберешь, так получится быстрее.
– Спасибо. А… как к вам обращаться?
– Обращайся просто: Ланкер. И не нужно «выкать», мы здесь все в одном дерьме сидим и все друг другу ровня. И еще, Малой, свободой в лесу только пахнет, но это никакая не свобода. Вздумаешь сбежать, тебя поймают – хозяева очень хорошие следопыты. А потом скормят свиньям и даже косточек не останется. Понял?
– Я понял, Ланкер, – кивнул Питер, ведь мысль о побеге его не оставляла.
– Бегут всегда новички, им кажется, что у них получится. Советы я даю каждому из них, но до семерых они так и не дошли.
– Свиньи сожрали семерых новичков? – уточнил Питер.
– Они сожрали значительно больше, а семерых только при мне. И еще – у тебя, я вижу, морда битая, сразу угадывается рука хозяйского сынка.
– Скорее нога… – Питер виновато улыбнулся.
– В лесу растет вот такая трава – сиваш называется. – Ланкер показал завядший резной листочек с красноватой окантовкой. – Нужно собрать небольшой пучок, разжевать его и намазать синяки и даже открытые раны. Но жевать недолго, а потом водой рот пополоскать, не то уснешь.
– Понял, Ланкер. Больше тебе спасибо за доброе отношение.
– Ха, доброе отношение! Не принесешь полной корзины, я тебя так дубиной отделаю, что Лусх белой овечкой покажется. Все, иди.
Ремесло сбора корма для ненасытных свиней Питер освоил успешно, это стало его основной работой. Больше его не заставляли чистить навоз и с самого утра выдавали корзины. Питера это вполне устраивало, ведь помимо лепешек, которые он получал каждое утро, удавалось найти что-то еще, а вонючее нутряное сало он есть так и не научился. В ход шли молодой чакан и рыба, она часто попадалась вместе с водорослями, и Питер научился разделывать ее острой щепкой. Есть рыбу сырой нужды не было, он завяливал ее на солнце, а уже потом съедал.
Жизнь в здешней неволе могла показаться не такой ужасной, если бы не ежедневные встречи с Лусхом. Тот специально дожидался, когда Питер придет с работы, чтобы избить его во дворе усадьбы.
Лухсу нравилось, что этот раб пытался закрываться и как-то защитить себя, в то время как других можно было сшибить одним ударом. Кроме того, новичок оказался выносливым и не харкал кровью, хотя Лусх избивал его те две недели, что раб жил у новых хозяев.
– На тебе заживает быстрее, чем на собаке, – ухмылялся Лусх, прежде чем начать очередное избиение. Ему было невдомек, что Питеру приходилось ежедневно пережевывать по три пучка сиваша и смазывать следы побоев.
