Что-то смел, Аквилон.
А затем он упал
И лежал
Не вставая сто лет, двести лет, триста лет.
Стихотворец убит,
И в музее лежит
Пистолет.
Стихотворец умрет, а другой «подумается снова.
Жив глагол на устах у народа честного.
И как будто колосья не сам он в полях золотит
Снег
В залог урожая
Ложится, клубится,
Летит.
***
Это ты,
А я думал: цветы
Над усталым челом
Расцвели из глубин бытия
Там, где мы —
Ты и я —
Волновали умы
И сердца
Не в таком уж глубоком былом,
Мы с тобой,
Дорогая моя!
***
Разрешаю одиночеству
Рано утром приходить, будить,
Называть по имени и отчеству,
Комнаты в порядок приводить.
Как откажешь одиночеству
Быть моим секретарем!
— День настал! Осуществим пророчества,
Деловую почту разберем!
А теперь уйди! —
Но одиночество
Мне в ответ: — А если я уйду,
И тебе остаться не захочется?
— Нет! Свою любимую я жду!
Провожать я не люблю. А встречею
Дорожу я ныне только с Ней
И Ее, недалеко ушедшую,
Вижу все яснее и ясней!
* * *
Это я, может быть, превращусь в горстку пепла,
Которая развеется на ветру.
Но, чтоб он не понЬл тебе прямо в глаза и от слез,
хоть на миг, ты не слепла,
Может быть, даже я, даже я не умру, не умру,
А останусь на белом свете пусть даже тенью.
Потому что надеяться может даже и тень —
На неувядающее соприкосновенье
Со сладчайшим дыханьем твоим в светлый день!
И не знаю, какой тебе нужен крест — из камня или
металла,
Но твердо знаю только одно:
Я тебя видел, как ты прилетала
Из Нескучного сада
Тогда
В окно!
* * *
Прилетел в окошко мотылек
И у рук моих доверчиво прилег.
Прилетела вслед за ним пчела,—
Может быть, Тобой она была!
И покуда сам я не исчез, *
Я не трону никаких живых существ!
А ручьи?
Вы воплощенья чьи?
А цветы?
Ведь это тоже Ты!
С УЛЫБКОЙ НА УСТАХ
Унылые места,
Где в небе пустота
И вся земля в крестах,
А солнце и луна
Валяются в кустах.
Но так не навсегда!
Настанут времена —
И станут на места
И солнце и луна.
И облаков стада
С цветами на рогах,
С кометами в хвостах
Пойдут пастись в лугах
С улыбкой на устах!
Здесь молчат колокола,
С колоколен прочь
Не упав, когда бела
Северная ночь.
Но как будто бы ноют
Ангелы сквозь сон —
Самолеты издают
Колокольный звон!
НА СЕВЕРНОМ ОЗЕРЕ
На Кубенском
На озере
На «о»
Речей не слышалось ни от кого,
Лишь только пела
Нараспев на «а»
Над озером
По радио
Москва!
СЕВЕРО-ВОСТОЧНАЯ ПЕСЕНКА
Это север ревет в своем гневе,
Это трапы скрипят, шатки:
Где-то женщина есть, по имени
Петропавловская - на-Камчатке.
Холодно. Меховые перчатки
Стаскиваю и пальцем по снегу черчу:
Петропавловская-на -Камчатке,
Снеговому подобна смерчу,
Петропавловская в борчатке,
Петропавловская зима,
Мальчика-камчадальчика
Облюбовала сама.
Облюбовала, поцеловала,
Прыгала с ним, плавала,
На снежном вулкане протанцевала
С ним танец Петра и Павла.
Протанцевала — и точка!
Из тебя я сделаю летчика,
И этнографа, и моряка,
А быть может, и переводчика
С приполярного языка!
ВОСПОМИНАНИЯ О БУДЕ
Месяц в Венгрии
Взошел
Над холмом будайских роз,
Месяц в Венгрии прошел
Не без дождиков и гроз.
Месяц в Венгрии зашел
За шпили, колокола,
А как будто бы ушел
На текущие дела.
О текущие дела!
Что текущие дела
По сравненью с целым месяцем
Над холмом будайских роз!
ТРЕТЬЕ ИМЯ
Гостиничная собака
Залаяла. Огонь потух,
И из гостиничного мрака
Гостиничный пропел петух.
И, чтобы сердце понимало.
Что он живое существо,
Дунай нагнал листвы немало
К окну балкона моего.
И я звоню вам спозаранок.
Что издавна, с былых времен
У католичек, лютеранок
Всегда по нескольку имен.
Два имени у вас? Но в свете
Не минувших, а наших дней
Могу вам дать еще и третье.
Какое? Это вам видней!
Так выбирайте: Несмеяна,
А не Светлана, так Весна —
Какое мило и желанно?
Моя готовность
Вам ясна!
***
Цюрих
В тумане
Хоронится,
Окна, едва освещенные,
Поздних прохожих сторонятся.
Царство какое-то сонное!
Может быть, днем и сумятица —
Город иначе не может жить! —
Ломится, мечется, тратится...
Может быть, может быть, может быть!
Выпью-ка в маленьком баре
Крепкого чая как следует,
Вот ведь какая Швейцария
Ночью со мной собеседует!
ПРОБУЖДЕНЬЕ
Куда девались
Бледность, дрожь?
Усталый и скорбя.
Он отошел ко сну.
Но на вчерашнего себя —
Восстал наутро он — похож,
Как солнце на луну.
* * *
Кому останутся
Колдобины и пни,
Когда не станет нас?
Тому,
Кому останутся одни
Пленительные праздничные дни,
И блюз, и джаз.
Кому останутся шальные вечера
И лунной ночи месяц-голова?
Тому, кому забыть давным-давно пора
На кой-то черт созвучные слова.
Кому останутся торцы, дворцы,
Зубцы бойниц, прославленных в былом?
Кому достанутся терновые венцы,
А то и шелест лавров над челом?
Кому останутся и лавры и костры,
Кому достанется весь этот ад и рай
И этот и соседние миры?
Тебе, дитя! Что хочешь выбирай!
БОЛЬШАЯ МЕДВЕДИЦА
Я прислонился головой к хлебу,
А она — к небу.
Но, может быть, она прислонилась головой к хлебу,
А я к небу?
Что она говорит колосьям?
— Медведица я Большая.
Звезд семь
Вью из собственного ковша я
Всю осень!
Летом ее незаметно, не видно ясно,
А под осень пристально смотрит на нас она,
Осенью просится в гости.
Будто любуясь не осью мира, а только земною осью,
В гости к нам просится осень!
ПТИЧИЙ КНЯЗЬ
Он,
Крылат,
Спланировал во двор,
Нет, не за добычею гонясь,
Да и сам подобен не гонцу,
Он не вовсе опустился вниз,
А передо мной лицом к лицу
Неподвижно в воздухе повис.
