В этот же миг, подчиняясь команде кого-то невидимого, спецназ ФСБ окружил офис олигарха Ракова на Кропоткинской. Всех сотрудников заблокировали в здании, самому Ракову в его рабочем кабинете следователь предъявил постановление на обыск и арест. Миллиардера обвиняли в уклонении от уплаты налогов, отмывании денег, причастности к наркоторговле, а также в подготовке и организации государственного переворота. Раков, выслушав постановление, улыбнулся и спросил, есть ли у него право на телефонный звонок. Следователь молча кивнул.
Олигарх достал из кармана мобильный телефон и набрал прямой номер министра внутренних дел. На том конце провода не отвечали. В этот момент взгляд миллиардера упал на стойку с телевизионными мониторами в углу кабинета. Он любил быть в курсе событий и мог одновременно смотреть сразу несколько новостных каналов на разных языках. Почти на всех мониторах сейчас была примерно одинаковая картинка – корреспонденты всех мировых каналов в этот момент вели прямую трансляцию от здания Министерства внутренних дел России. Звук был выключен, но он и не требовался – олигарх как-то сразу догадался, о чем идет речь. Пожалуй, отныне и навсегда – абонент находится вне зоны действия сети. Печальная, крайне печальная, хотя – и закономерная история.
Раков в очередной раз грустно улыбнулся и протянул следователю руки, сведенные в запястьях. Просить дважды не пришлось.
Президент выиграл первый тайм этого поединка, но почему-то не испытывал удовлетворения. Сегодня на закрытом заседании Совета безопасности, после доклада о ходе расследования убийства главы МВД и первых результатов работы по «делу Ракова», директор ФСБ сообщил, что в адрес президента была направлена анонимка с угрозой убийства. Подобные письма приходили ежедневно и в большом количестве, а потому контрразведчики и сотрудники ФСО научились безошибочно вычленять из общей массы те, над которыми стоило поработать. Эксперты изучили текст и пришли к единодушному выводу: он написан совершенно вменяемым человеком, более того, человеком достаточно большого ума и немалых возможностей. Психиатры считали, что человек находится на грани сильнейшего нервного срыва, в состоянии стресса, что делает его еще опаснее.
Директор ФСБ, закончив доклад, предложил усилить охрану президента, а также серьезно пересмотреть его рабочий график, особенно – в части зарубежных визитов и поездок по стране. По крайней мере до тех пор, пока угроза не будет снята или устранена.
Президент был категорически против, и настроение его стремительно портилось. Он не хотел чувствовать себя мишенью, но и прятаться от какого-то идиота не собирался. Он согласился только на усиление охраны. Переубедить его не удалось.
Спустя час в стране был объявлен повышенный уровень террористической угрозы. Об этом не писали в газетах и не сообщали по телевидению, но практически все граждане могли ощутить все на себе: количество милиции на улицах резко возросло, из-за досмотров на всех въездах и выездах в крупные города образовались многочасовые пробки, в аэропортах творился форменный хаос. Как обычно, больше всех страдали люди с откровенно нерусской внешностью, но на этот раз была и еще одна «целевая аудитория»: эксперты определили, что аноним, угрожающий президенту, русский мужчина в возрасте от тридцати до сорока лет, не связанный с тяжелым физическим трудом. Таковых на улицах было много.
На общем совещании Национального антитеррористического комитета силовики пришли к единодушному выводу, что охотятся за тенью, но ничего лучше никто предложить не смог.
Из отпусков вернули всех офицеров МВД, ФСБ и ФСО, спецподразделения перешли на круглосуточный режим, в состояние повышенной боевой готовности. Всем, кому полагалось, раздали оружие.
Вечером того же дня директор ФСБ сидел в своем рабочем кабинете, пытаясь привести мысли в порядок. Локальная победа – устранение Ракова и Худойбердыева – теперь не радовала и его. Об убийстве Зимина все искренне сожалели. Со всеми этими людьми, по крайней мере, было несложно бороться – они были предсказуемы и всегда на виду Террорист-одиночка – гораздо опаснее.
Директор достал из сейфа досье покойного майора Баринова, составленное в ходе разработки журналиста, с которого, собственно, все и началось. Вглядываясь в незнакомое чуть кругловатое лицо, он думал: «Может, это ты, парень?»
