Золотые анклавы полностью

Мы с этими магами были не знакомы, и, в отличие от них, я не везла с собой багаж странной формы, в котором лежал запас смертоносных артефактов. Поэтому я, прошагав мимо, направилась к автобусу. Лизель тоже ехала в Лиссабон, но она встретилась с Элфи и другими лондонцами где-то посередине. Дубайцы и пекинцы сообщили, что вследствие недавних событий предпочтут переждать. У лондонцев было хорошее оправдание, но, очевидно, Мартел все еще не желал уступать место Господина и воспользовался этой возможностью, чтобы продержаться еще немножко. Даже не созвав совет, он заявил, что Лондон придет на помощь Нью-Йорку. Конечно, Мартел надеялся избавиться от сэра Ричарда или, по крайней мере, значительного числа его сторонников.

Аадхья и Лю тоже летели, и им предстояло провести в воздухе на пять часов больше, чем мне. Я пыталась их отговорить – Лю, невзирая на магическое исцеление, было совершенно незачем перенапрягаться, а Аадхья даже не состояла в анклаве.

– Мы едем не для того, чтобы сражаться, – с раздражением сказала Аадхья; они уже сидели в такси по пути в аэропорт. – Мы едем, чтобы вместе с тобой остановить войну.

– И что вы будете делать? – поинтересовалась я.

– Мы обязательно тебе скажем, как только узнаем, что ты будешь делать, – парировала Аадхья и прервала разговор, а мне пришлось со всех ног нестись в аэропорт, чтобы успеть.

Честно говоря, плана у меня не было. Если я попытаюсь остановить схватку, объявив, что это я обрушиваю анклавы в пустоту, мне мало кто поверит – если, конечно, я не устрою что-нибудь эффектное, например чудовищную бурю. Но в лучшем случае анклавы объединятся в попытке уничтожить меня, а я, мягко говоря, к этому не стремилась.

Да, я действительно подумывала вызвать огонь на себя, а потом сбежать – пусть гоняются за мной, – но это было бы только временное решение, если бы вообще сработало. Война назревала еще до того, как анклавы начали валиться в пустоту. Я была лишь ближайшей целью. И своей цели я бы не достигла, потому что тогда победителем бы вышел Нью-Йорк.

Поскольку я не полная дура, перед отъездом я спросила у Дипти совета. Она положила руки мне на голову и негромко пропела благословение, а потом вздохнула и сказала:

– Тень Офелии заслоняет все остальное.

Таким образом, мой план заключался в том, чтобы раскрыть замыслы Офелии и остановить ее – любой ценой. Достоинство этого плана, главным образом, была его простота.

Гораздо сложней оказалось понять, как его воплотить. Дипти и другие родственницы увешали меня золотыми побрякушками – в частности, массивными браслетами, в каждый из которых были вложены долгие часы сосредоточенной медитации. В них содержались любовь и сила семьи – моей семьи, и у меня каждый раз при этой мысли увлажнялись глаза. Они ничуть не напоминали разделители маны, соединенные с хранилищем безграничной силы, которые наверняка носили все сторонники Офелии. В этом был и плюс и минус.

Поскольку я не знала, что еще можно сделать, я села на поезд в Синтру. Других магов там не было – наверное, остальные добирались роскошным личным автомобилем, а то и вертолетом. До музея я дошла пешком, миновав скучающих охранников-заурядов, которых наняли охранять внешний периметр. На сей раз пробраться в парк оказалось нетрудно, поскольку за оцеплением не было никаких туристов, которые помешали бы мне просто пройти сквозь стену.

Едва я успела просочиться внутрь, как в меня полетели четыре разных заклинания. Они не предназначались лично мне – просто всем четырем магам, очевидно, велели сторожить периметр и пропускать только союзников, а в случае необходимости поднять тревогу. Они увидели, что лезет кто-то незнакомый, и дружно приняли одинаковое решение: сначала вырубить меня, а потом задавать вопросы. Там было довольно хитроумное заклинание радости, которое приводит жертву в такой восторг по поводу происходящего, что она ничего не хочет менять, а значит, просто стоит на месте. Но другой маг метнул столь же сильное заклинание уныния, поэтому они, видимо, взаимоуничтожились бы, попав в меня, – кто атакует не глядя, в разгар драки, всегда этим рискует.

Два других заклинания были физического характера – одно душило противника, пока он не валился без сознания, и возобновлялось, как только он приходил в себя; второе через точно отмеренные промежутки времени перекрывало доступ крови к мозгу. Я перехватила все четыре заклинания и уже собиралась послать их обратно, но тут вспомнила слова Дипти: «Ты дар, который принесли миру Арджуна и твоя мать, чтобы во тьме вспыхнул свет». И тогда я попыталась просто удержать чужие чары и вытянуть из них ману, чтобы впоследствии применить ее для чего-нибудь другого, как я поступила с заклинанием корректора в спортзале Шоломанчи.