— Было бы лучше, если бы вы наняли меня еще для одного дела, иначе все будут знать, что я — ваш агент. Сделайте меня вашим учителем боевого искусства, т'ан, этим я занимался и прежде.
— Но никаких других контрактов, пока вы работаете на меня.
Он согласно кивнул.
— Конечно, соответственно повышается и цена.
Я почувствовала желание засмеяться. Дело было в том, что именно в этот момент у меня в голове возник вопрос, каким образом мне оправдать этот контракт в глазах финансового отдела моего ведомства. Вряд ли он хотя бы каким-то образом вязался с кодексом поведения послов. Вне сомнения, любой психиатр из нашего учреждения стал бы заверять меня, что я приближаюсь к паранойе. Мне, однако, не был известен ни один случай, когда бы так охотились за каким-нибудь психиатром, как за мной по всей Южной земле.
— Договорились, — сказала я. — Идет. Где вы живете?
— Внизу, за Пятой стеной, в доме гильдии наемников.
— Я найду возможность, чтобы разместить вас в моих помещениях, — решительно сказала я. — Возможно, это не такая уж плохая идея — поучиться владеть оружием. Кто знает, может быть, это мне когда нибудь и пригодиться.
Процесс по делу СуБаннасен был возобновлен вскоре после праздника зимы, что меня, признаться, несколько удивило. Мы с Рурик и Халтерном вошли в мозаичный зал в тот самый миг, когда Корона занимала свое место за центральным столом.
— Итак, — сказала Сутафиори, — что следует далее?
Касси Рейхалин подошел к столу и поклонился.
— Объявился новый свидетель, которого следовало бы допросить.
— По этому делу о покушении?
— По другому, — ответил тот, и среди присутствовавших, довольствовавшихся скучной и бесконечной дискуссией, пробежал взволнованный шепот, вскоре стихший.
— Я подумала, было бы лучше, если бы это выслушали, Далзиэлле. — Канта Андрете впервые официально обратилась к Т'Ан Сутаи-Телестре. Минутные мембраны набежали на ее глаза, когда она смотрела на СуБаннасен.
Сутафиори кивнула и дала Касси знак продолжать. Тот вызвал вперед еще одного человека из Мелкати.
— Как называется ваша телестре?
— Римнит, — спокойно ответил мужчина. Ему было около пятидесяти пяти лет. — Меня зовут Нелум Сантил, я — начальник порта города Алес-Кадарет.
— Начальник порта Сантил, вы узнаете эти бумаги?
Он взял у Касси Рейхалина листы бумаги, пробежал их глазами и поднял голову:
— Да. Это перечень отгруженных товаров с кораблей, в течении последних трех лет заходивших в порт Алес-Кадарета.
В отличии от предыдущих дней с их мучительно тянувшимися формальностями это заседание было коротким и сконцентрировалось на самом главном. Подобные же целенаправленные вопросы обычно указывали на то, что скоро предстоял кульминационный пункт.
— А эти бумаги, узнаете ли вы и их?
Он помолчал, прежде чем отвечать.
— Да. Это настоящие перечни товаров с тех же самых кораблей, подписанные Т'Ан Мелкати.
Я видела СуБаннасен, сидевшую на одной из передних скамей.
Она не двигалась, но как казалось, совершенно побледнела.
— Вам известно, что между двумя этими перечнями есть различия?
— Да, — сказал Сантил, — это и есть та причина, по которой я предоставил их в ваше распоряжение.
Касси сделал знак, и мужчина вернулся на свое место. Оба экземпляра документов были переданы Короне. Она внимательно рассмотрела их один за другим, Андрете время от времени обращала ее внимание на определенные места, и все это время никто в зале не издал ни звука.
— Общим для всех кораблей является то, что они приплывали из Кель Харантиша или туда направлялись. — Голос Сутафиори был спокоен. — Мне кажется, Сулис, что это было не очень умно с вашей стороны… принимать подарки от Повелителя в изгнании.
— Разве эти бумаги доказывают такое? — СуБаннасен стала ощупывать свое пальто, затем села и обхватила костлявыми руками палку с серебряным набалдашником. Рядом с ней на скамье стоял бокал с золотым ободком. Я подумала, что речь идет о золоте, и вспомнила, что уже задавали вопрос о том, откуда у нее золото для подкупа.
— Здесь стоит ваша печать, — сказала Сутафиори, — а вот здесь — ваше имя и отличительный знак вашей телестре.
— Позвольте взглянуть.
Старая женщина пристально вгляделась в бумаги, когда их ей протянул Касси. Я видела, как изменились черты ее лица; казалось, она полностью утратила самообладание.
— Это ваша печать, — повторила Сутафиори.
СуБаннасен сложила бумаги, вручила их Ореину Орландису и молча откинулась назад.
«Но ведь она так стара, — вдруг подумала я, — и потому могла бы — могла бы! — разрешить что-нибудь, не перепроверив. И если бы это было так, то ее гордость не дала бы ей в этом когда-либо сознаться».
— Не называйте меня поспешно лгуньей, — сказала она наконец. — Если бы я получила золото из Кель Харантиша, зачем бы мне тогда нужно было сохранять эту улику, которая потом выдала бы меня?
— Может быть, для того, чтобы можно было выдвинуть этот аргумент, — вставила Андрете.
— Вы это отрицаете? — спросила Сутафиори.
Старая женщина долго не отвечала. Потом откашлявшись, отхлебнула из своего бокала и сказала:
— Это могло бы быть и правдой, а если это и не так, то будет кому-то на пользу.