Ветер на вершине горы гнал пыль между разрушившимися каменными плитами.
Остатки проходившей по склону стены с одной стороны резко обрывались. Там, видимо, неоднократно были камнепады. Сохранилось кольцо внешней стены. Отвесный западный склон имел высоту, составлявшую не менее двухсот или трехсот футов. Внизу находилась равнина, выглядевшая такой пустынной, как и горы, и простиравшая до самого горизонта.
Сторожевая башня Берани… Да, она упоминалась в одной из атональных даденийских жалобных песен. Мне это вспомнилось во дворе. Прежде я обращала на это мало внимания.
Далеко на западе что-то сверкнуло на солнце. Сначала я приняла это за воду, но края этого нечто не походили на примыкавшие к берегам озеро. Там, где это касалось бурой пустоши — как я оценила, в семи или восьми зери от меня, — оно расходилась полосами в стороны. Полосы имели острые кромки, как расколотый лед на луже, и блестели, как вулканическое стекло.
Потом солнце растворило дымку, и весь горизонт засеял с невыносимой яркостью.
Я обошла кругом полуразрушенную башню, прищурив глаза, чтобы избавиться от последовательных образов света, и попала на место, где был установлен камень более позднего времени. На камне имелся высеченный простым шрифтом следующий текст:
«Здесь стояла сторожевая башня Берани, с которой с давних времен следили за Мерцающей Равниной с целью предупреждение опасности, которая подкарауливает в Эриэле».
Орте была мне не по силам. Я признала это в тот самый момент, когда получила такое вот последнее доказательство своего невежества.
Я села на древние ступени. От зала не осталось ничего кроме от печатка на поверхности холма. Прислонившись спиной к нагретой солнцем кирпичной стене, я смотрела вниз, на Ай.
Жалоба Берани. Мне снова вспомнились ее отрывки. Речь в ней шла о чей-то измене: я не знала, то ли Берани была предана, то ли сама оказалась предательницей. И еще там было что-то насчет неверности. «Это очень подходит ко мне», — подумала я.
Сидя так, я мысленно перенеслась назад и стала размышлять над тем, что отгоняла от себя в течение всех последний день.
Я думала о кровавом убийстве Канты Андрете. Мне нужно было каким-то образом излить свою боль, которая сидела во мне с того мгновения. Я дала ей волю и горько заплакала.
Мне было жаль Берани, Бродина, мужчины, лишенного своего счастья. Мне было жаль саму себя. Если меня одолевала жалость к себе, то сейчас мне предоставлялась возможность избавится от нее.
Жалость к себе. Я думала о Халтерне. Почему он не смог оказать мне поддержку? И о Рурик. Что она имела в виду, когда сказала: «Если вы лгунья…»? И потом это ее требование, чтобы я без всяких гарантий доверилась правосудию Южной земли… Старая, как мир, детская жалоба: «Почему мне никто не помог?»
С легким отвращением я вытерла глаза и лицо и снова откинулась назад, греясь на солнце. Будь что будет, происшествие при дворе Андрете совершилось. Теперь мне нужно решиться принять их вызов. Халтерн и Рурик так же обескуражены случившимся, как и я. Виновным в этом не был никто.
Впрочем, нет. Один. Убийца. Могла ли я строить предположение насчет того, кто это? Еще один наемник СуБаннасен? Или, может подручные Ховиса? Тайный враг в Ширия-Шенине? Нет, это было частью какой-то интриги; им мог оказаться любой из сотни самых разных людей…
Итак, что же теперь делать? Таткаэр все еще был надежным местом для пришельцев из другого мира. «Поддерживает ли Сутафиори все еще Доминион? — спрашивала я себя. — Если нет, то будет очень сложно получить корабль, чтобы отплыть на Восточные острова».
«Боже мой, Кристи! — подумала я и засмеялась над собой. — Еще несколько недель назад ты подумывала, не остаться ли вообще на Орте, а сейчас тебя проводит в панику даже мысль о том, что это, возможно, тебе придется сделать и даже против своей воли…
Я проснулась, когда солнце уже не светило на стену. Над речной долиной повисли голубые сумерки, где-то далеко мерцали фонари, словно зирие. Небо было чистым, пурпурным на западе и усыпанным искрящимися звездами на востоке. На мгновение я испугалось, что не смогу найти обратной дороги. Потом я поняла, что мне нужно переждать лишь вторые сумерки, а после них звезды Орте будут светить достаточно ярко, чтобы указать мен путь.
В повисших над рекой тяжелых испарениях сливались очертания лодочных парусов и едва различимых южнодаденийских гор.
— Дальше на юг я не плыву, — крикнула Деннет. Она была гладкокожей ортеанкой из Южного Дадени, которая с помощью команды, состоявшей из двух аширен, перевозила желающих на своей небольшой лодке в телестре Морвренна.
— Как далеко еще до города?
— Примерно два зери в этом направлении… Там вы найдете перевоз, где и попадете на другой берег. — Она обернулась, выплюнула за борт сок атайле и крикнула аширен за рулем, чтобы тот направлял судно к пристани.