— Это не нагонит на вас страху, — сказал старик, — потому что подобные вещи вы видели уже прежде. Впрочем, этому и не следует удивляться, потому что это происходит со звезд.
Возникло движение воздуха. Воздушный шлюз для стерилизации. Из расположенного напротив помещения мне в лицо вдруг ударил прохладный воздух.
Меня парализовало неверие. «Даже Кирриах внушал уважение к себе. Но Кирриах наверняка мертв, — думала я, — а вот все это здесь… Он сказал: „Если бы ваш визит сюда не был желанен…“. Боже праведный, какие же методы защиты могут быть в таком месте, как это?»
— Кристи?
Его теплое пожатие моей руки являлось единственной связью с реальностью. Прикрытые перепонками глаза взглянули на меня. Его кожа была покрыта сеткой тонких линий, остатки гривы смотрелись редким пушком. Слабый старый человек.
— Кажется, техника народа колдунов не так уж мертва, как всюду полагают. — У меня пересохло горло, и голос звучал хрипло.
— Коричневая Башня стоит десять тысяч лет. — Он произнес столь невероятную вещь мягким голосом. — И она еще никогда не отказывала в том, чтобы предоставлять технические решения Золотой Империи, когда в них возникла необходимость. Видите ли, машины подвержены отказам, даже те, что здесь. Хотя, как я предполагаю, они прослужат еще долгое время. — Он поднялся по короткой висячей лестнице и положил руки на край какого-то металлического предмета. — Эти устройства для меня драгоценнее всего в этом мире, потому что ныне в нем нельзя найти ничего подобного.
Ниже уровня пола передо мной оказалось длинное помещение без окон. Стояла рядами аппаратура — я подумала, что это все же была она. — дисплеи и камеры, выглядевшие, как саркофаги. Имелись также предметы, предположить что-либо о назначении которых я не могла. Здесь было тихо и холодно, я слышала под ногами слабое гудение.
Один предмет показался мне знакомым. Я подошла к нему, осмотрела стол и подголовник — он имел формы, предназначенные для ортеанцев, — какие-о устройства, бывшие, вероятно, электродами, соединения с группой приборов, возможно, представлявших собой компьютеры…
— Вам это кажется знакомым?
Я вздохнула.
— Не знаю. Предполагаю, что речь может идти о случайном сходстве. Но могу допустить, что некоторые вещи известны во всех мирах, включая научные закономерности. У нас есть нечто очень похожее, которое служит для передачи учебной информации под гипнозом.
Мы с большим трудом пытались объясниться из-за различий в терминологии и не уверены, что говорили об одном и том же. Все обозначения, какие использовал старец, были мне незнакомы. В лексике языка Касабаарде в отличие от языков Ста Тысяч имелось множество технических понятий.
Кое-что мы оба интерпретировали, пожалуй, неверно.
— Слышали ли вы, — спросил он наконец, — что некоторые из нас располагают превосходной памятью?
— Да. У некоторых из людей наблюдается то же самое.
— Эти люди полностью запоминают, хранят и передают воспоминания себе подобных лиц любым другим людям.
«Это невозможно, — подумала я. — Даже мы этого не можем. Пожалуй, гипноучителя могли бы сойти за подобные прототипы, но только примитивные. Если же это правда… Какого же тогда технического уровня достиг народ колдунов?»
— Значит, вы можете записывать память.
— Записывать и воспроизводить другому лицу. И, начиная с него, снова кому-либо и так далее. — Он улыбнулся. — Без малейшей потери подробностей, от поколения к поколению.
— Кто-то однажды сказал мне… — я вспомнила, что это была женщина с Покинутого Побережья, с которой мы вместе плыли на «Моховом соколе», — Чародей обладает своего рода серийным бессмертием. В Южной земле об этом никто не упоминал.
— О, меня не признают в Ста Тысячах. — Он захихикал по-стариковски. — Если я храню памяти ста поколений, то где же тогда мои собственные воспоминания о предыдущей жизни? Нет, меня там не любят и, конечно, там лишь очень немногие обо мне знают.
— Это не бессмертие.
— Не для меня. — Он постучал себя пальцем по худой груди. — Я не являюсь бессмертным, но им является Чародей. Смотрите.
ОН положил ладонь на предмет в форме куба. Пока я смотрела на куб, он стал становится прозрачным из середины, как если вязкая жидкость очищалась в ходе следовавших одна за другой стадий.
Вечерний свет осветил что-то, похожее на внешний двор. На краю фонтана сидела девушка, держа в руках ребенка, которому было не более года.
У нее была бледная кожа, в каштановой гриве сверкали вплетенные жемчужины, а одежда состояла из коричневого облачение и поясного шнура Коричневой башни. Она едва вышла из возраста аширен; на вид ей было не более четырнадцати.
У нее было серьезное выражение лица, она сосредоточено смотрела на ребенка, игравшего ее шестипалой рукой.