— Вы поступаете опрометчиво, — сказала я, все еще не придя в себя от различия между городом и этой башней; — сюда мог бы войти любой…
— Если бы вам визит сюда не был желанен, то вы не смогли бы даже пересечь сада. — Из-за книжных полок вышел очень старый мужчина и положил на стол все сводки, что нес в руках.
— Чародей, — сказал обитатель Топей. — Кристи, пришелица из другого мира.
— Ага. Благодарю тебя, Тетмет. Оставь нас одних.
Как и большинство касабаардцев, он был на целую голову ниже меня ростом и, к тому же, придавлен грузом лет. Его руки походили на птичьи когти, кожу покрывала ромбовидная сетка морщин, от гривы оставался один гребень, проходивший от лба до позвоночника. Поверх туники была надета коричневая мантия без воротника.
— Вы из другого мира?
— Вы хотели бы сосчитать мои пальцы? Да, это я. — Я сунула за пояс маску и после этого не знала, куда мне девать свои руки. Я нервно сцепила пальцы и почувствовала желание засмеяться. — Однако, любой, кто шлет мне два послания через полмира, ни разу не видя меня, знает обо мне больше, чем бы мне хотелось. Сейчас я здесь и предлагаю вам объяснить мне, кто вы, чем вы занимаетесь и что же представляет собой такую важность, из-за которой мне пришлось проделать путь в двести зери и прибыть сюда?
Вокруг его рта появилась еще больше складок, из груди вырывался хрип. Я поняла, что он смеялся. Он оперся обеими руками на стол и сел в кресло.
— Что вы обо мне знаете? Мне бы не хотелось наскучить вам подробностями, который вам уже известны. — Он бегло говорил по-имириански; возможно, он выбрал этот язык, потому что я все еще говорила с таким акцентом.
— Знаю? Я вообще ничего не знаю. В книгах многое говориться о торговой части города, но ничего — о Коричневой Башне. А слухи…
Кажется, никто не уверен, хорошо ли это — посещает этот город или нет. Что касается вас, Чародей…
— Да? Так что же? — поспешил он сказать, все еще задыхаясь от смеха.
— Говорят, что вам не снятся сны о предыдущей жизни, потому что вы бессмертны, что вы видите все, что происходит в мире, что в архивах Коричневой Башни собраны все знания.
— Что за предрассудки, — сказал он и кротко покачал головой.
— Ну что же, посланница, нам с вами нужно многое обсудить, и я скажу вам, почему. Я знаю многое о том, что происходит в известных странах, потому что большая часть сведений либо поступает в этот город самостоятельно, либо потому, что ее слышат мои люди, которые постоянно всюду путешествуют. И таков обычай — еще с тех пор, когда Таткаэр не является город, — что они сообщают мне эти сведения. Архив содержит много знаний, но не все. Нет, давно уже не все. А что касается последнего, то на это ответить еще легче да, я бессмертен.
— Сожалею, но не верю в это. Не могу в это поверить. — Мне было больно, что я поступала так грубо со старым человеком.
Вокруг него ощущалась тишина, какая-то истинность, из-за которой мне было трудно поверить, что я видела перед собой сумасшедшего старика, жившего в руинах, оставшихся от техники народа колдунов.
— Вы должны в это поверить, — сказал он. — Иначе вы не поверите ничему из того, что я вам расскажу. А то, что я расскажу вам, могло бы коснуться отношений между двумя нашими мирами. Я знаю, что вы видели большую часть Ста Тысяч, но не думайте, что они могут говорить обо всей Орте.
— А вы так можете? — спросила я с неумышленной резкостью.
Взгляд его прикрытых белыми перепонками глаз встретился с моими.
— Видите ли, вы не получили доказательство того, что то, что я говоря, верно. Поэтому я должен вам доказать, кем я являюсь, хотя обычно я не говорю о своих личных делах.
Он подался в своем кресле вперед, опершись руками о стол, как это делает старые люди. Я автоматически принялась помогать ему. Его теплая рука обхватила мою своими шестью пальцами, после чего он встал.
— Ах, вы предлагаете мне свою руку… большое спасибо. Линн де Лайл Кристи, а как звучит правильное обращение: т'ан или землевладельца? Или здесь существует что-то типичное для вашего мира?
Мы медленно подошли к двери, и она открылась, чтобы пропустить нас.
— Называйте меня Кристи, этого будет совершенно достаточно, — сказала я. Я спрашивала себя, не лучами ли управляется механизм открывания. Или… нет, этого не может быть, даже в том случае, если бы технические устройства колдовского народа не были бы подвержены износу вследствие трения.
Мы шли по слабо освещенному коридору, мимо целого ряда дверей. Медленно, со скоростью пожилого человека. Он опирался на мою руку, и я чувствовала, что вес его был значителен.
Открылась еще одна дверь. Мы вошли в небольшую комнату, дверь за нами снова закрылась. Под своими ногами я вдруг почувствовала давление, в желудке возникло странное ощущение, и я поняла, что мы ехали вниз. Затем движение прекратилось, дверь открылась, и мы вошли в другое, более просторное, помещение. Характер освещения изменился. Воздух здесь был сухим и прохладным.
Затем в противоположной стене возникла щель, и часть ее отошла в сторону.