Я вспомнила, что здесь существовали и личные распри, о которых я ничего не знала, и что они не обязательно имели ко мне какое-то отношение. Мое доверие Т'Ан Мелкати могло бы оказаться оправданным.
— Возможно, я отправлюсь в Алес-Кадарет, — добавила я.
Его глаза омрачились. Через некоторое время он сказал:
— Вы это уже решили?
— Я еще думаю над этим.
— Ваши дела известны вам лучше всех. Но мне следует тщательно поразмыслить над этим, — заявил он. — Да. Очень тщательно. Спокойной ночи, Кристи.
Шла обычная череда встреч и обедов в Корбеке, где собирались с'ан Телестре Ремонда. Очень часто присутствовали Ховис или Арад и всегда было большое число священников в коричневых мантиях.
Я обнаружила, что ремондцы гораздо менее интересуются торговлей, нежели имирианцы, но гораздо более — техникой.
Я посетила некоторые горнорудные телестре на востоке в сопровождении Сетин Фалкира. Фалкир, казалось, сам себя назначил лицом, сопровождающим посла, однако его участие в беседах зачастую ограничивалось саркастическими замечаниями.
Когда я отправилась поискать Халтерна, Марик сообщил мне, что тот находится в городе инкогнито. Я подумала, что он, без всякого сомнения, помалкивает, но многое замечает.
Погода стала холодной, начались сильные морозы, в сухом воздухе кружил первый снег и покрывал купола белой пудрой. Я не могла во всем Корбеке найти теплого места и всюду ходила, закутавшись в шубу из меха зилмеи. Фалкир смеялся надо мной, над южанкой.
— Вы и ваш мир, полный чудес, — сказал он с иронией в один из вечеров. Мы находились в его комнате, расположенной в верхней части башни. Его внимание раздваивалось в попытках научить меня играть в охмир и понять Землю, и в результате ему не удавалось сделать достаточно хорошо ни того, ни другого. — С машинами, которые переносят вас по воздуху, которые делают за вас работу, которые согревают… и, без сомнения, сжигают, когда вы умираете. Что же вы с собой делаете?
— Чаще всего то же самое, что и любой другой. — Я передвинула «турин» в малый шестиугольник и таким образом получила двойное преимущество. Обе его фишки, которые сейчас были перевернуты и имели мой цвет, оказались «турин» и «феррорн». — Ваш ход. А когда мы сыты нашими машинами, то прилетаем и смотрим, как вы здесь живете, помня о том, как мы счастливы.
— Вы уверены, что еще никогда не играли в эту игру? — Он с досадой посмотрел на доску.
— Совершенно точно.
Он встал, прошел по мозаичному полу и поставил на стол кувшин с вином. Я снова наполнила свой бокал. Он встал позади моего стула и стал изучать положение фишек с моей стороны.
— А вы другая, — сказал он как бы в завершение хода мыслей.
В этот миг произошло неожиданное: одна его рука приподняла мои волосы, а другая погладила мою кожу на затылке. Руки были мягкими, не такими, как ортеанские гривы. Я ощутила дрожь желания: одна плоть страстно желала другой. Внезапно мне стало понятно значение некоторых чувств, которые я испытывала в последние дни.
Я подняла голову и увидела, что его лицо было человеческим, ни холодным, ни ироничным, но только просящим, просящим о том, в чем нуждаемся все мы: чтобы не обидели, не ранили.
Я воспринимала его как человека: это было наказанием за то, что так хорошо можешь поставить себя на место других… и причиной того, что на нас не слишком полагаются в Ведомстве Внеземных Дел, хотя наши услуги оказываются для него бесценными. В собственных представлениях не являешься ни мужчиной, ни женщиной, ни молодой, ни старой, ни с Запада, ни из «третьего мира». Поэтому сейчас я не могла воспринимать нас как человека и обитателя чужого мира, но только как Линн де Лайл Кристи и Сетин Фалкира Талкула.
Фалкир обладал блестящим умом и был разочарованным существом, которому были присущи вся подвижность и вся опасная привлекательность ортеанцев и который был рожден аутсайдером в своей собственной стране, что являлось неизбежным.
— Кристи, — сказал он, — не могли бы мы с вами стать арикей?
— Этому аширен потребовалось довольно много времени, чтобы разыскать вас, — проворчал Халтерн. Я была поражена, увидев его в главном зале. Только что закончился ужин.
— Не вините в этом Марика. Ему пришлось до комнат Фалкира.
— Сетин Фалкир? Да, я его встретил. — Выражение лица Халтерна внезапно и полностью переменилось. Потом он улыбнулся.
— Это так заметно? — Видимо, это было так. Я была разгорячена. — Не принимайте этого близко к сердцу, Хал, все происходит согласно обычаю «арикей».
— Поздравляю. — Он, так же, как и Марик, казалось, считал это обстоятельством, о котором следовало официально объявить. Поскольку я не являлась жительницей Южной земли, то хотела сохранить это в тайне.
— По какой причине вы хотели меня вообще видеть?
— Что? Э-э… конечно. — Он посерьезнел. — Получено сообщение из черепной крепости. Рурик останется там еще на некоторое время. Она больна.
— Как она себя чувствует? Это опасно?
— Только повышенная температура, как я слышал, но ей нельзя пускаться в дорогу. Т'Ан Ховис намерен послать туда одного из своих врачей, чтобы тот убедился, что нет ничего серьезного.