— Я посмотрю, что тут можно будет обнаружить. — Он сидел на своем стуле сгорбившись, с приоткрытым от усталости ртом, Прядь волос из остатков гривы упало ему на прикрытые перепонками глаза, глубоко сидевшие в сетке из тонких линий, покрывавших кожу. Его руку дрожали. — Я не убежден в участии Кель Харантиша, вы должны изложить мне ваши доказательства.
Затем я почувствовала себя втянутой в сплетни о коррупции и былых скандалах. Имена и места были мне знакомы, но не по моим личным воспоминаниям.
Я грызла съедобный гриб, обладавшим пряным, напоминавшим перец вкусом. Вкус этот был приятно необычен; проводя такое сравнение, я исходила из вкуса прочих ортеанских грибов.
Я думала о Сулис н'сут СуБаннасен, об измене и об игре Ста Тысяч, которой не является охмир.
Эвален была невелика ростом для ортеанки, но имела широкие плечи. Ее грива, коротко подстриженная на голове, густо покрывала смуглую кожу на затылке. Большинство ее жестов слабо напоминало жесты Сутафиори: то как, она сидела, закинув ногу на ногу и сцепив пальцы рук, и говорила на небрежной разновидности торгового языка с имирианским акцентом. Однако эти отесанные и приземленные манеры выражали ее личное своеобразие, за которым скрывался поразительный, хотя и медленно работающий интеллект.
— Мы продолжим наш разговор позже, мастер, когда вам будет удобно, — сказала она. — Естественно, я ориентируюсь на ваши возможности, но мне следовало бы убедиться в том, что сопровождающие меня лица размещены как следует. Итак, завтра?
Он согласно наклонил голову.
— Башня будет и далее вести расследование, т'ан. А посланница? Она тоже останется в городе? Нам бы следовало еще раз поговорить о Пейр-Дадени.
— Конечно, — согласилась я. Судя по тому, как обстояли дела, Касабаарде все еще был безопаснее для меня, чем Таткаэр.
Я прошла с Халтерном до ворот, за которыми располагался торговый город.
— Не хотите ли присоединиться к нашей компании? — Он искоса взглянул на меня, щурясь от блеска долгого и жаркого весеннего дня.
— Нет. — Я заметила на его лице выражение, состоявшее, казалось, из личного разочарования и профессионального любопытства.
— Учитывая мои финансовые дела, в настоящий момент для меня имеет большой смысл оставаться в одном из домов-орденов.
Он рассмеялся.
— Вы ведь знаете, что мы можем предоставить в ваше распоряжение любую нужную вам сумму.
— Я знаю, но предпочла бы не делать никаких долгов, во всяком случае…
— Так-так? — быстро сказал он.
— Даже если бы причины не носили столь практического характера, то есть, пожалуй, еще и другие основания для того, чтобы я предпочла оставаться здесь, во внутреннем городе. — Я как-то не решилась сообщить ему о них, но нашла слова, которые не показались бы Халтерну лишними какого-то определенного смысла: — Ведь здесь все же находился и ваш предок Бет'ру-элен.
Его голова со светлой гривой возвышалась над толпой, когда он поднимался по перекрытой навесами улице, очевидно кого-то разыскивая. Он шел босиком, подбородок был в проникавшей всюду белой пыли.
На поясе его болтались пустые ножны, рубашка была развязана; я видела, как он снял ее и перекинул через плечо. Под пылью, покрывшей его с ног до головы, проступали грудные соски.
Волосы на его голове были коротко острижены, а по костлявому позвоночнику росла, начиная от затылка, густая лохматая грива. Глядел он несколько настороженно, мигательные перепонки прикрывали глаза от яркого вечернего солнца.
Он оставил свое обезображенное шрамами лицо неприкрытым даже в этом городе масок.
— Кристи! — крикнул он, подошел ко мне и опустился рядом на ступени лестницы дома-ордена. — О, Мать-солнце! Что вы делаете в этом городе, где полным-полно сумасшедших?
— Жду, — ответила я. — А вы не торопитесь. Это Халтерн вам рассказал, где я была?
— Если бы от него зависела, чтобы я узнал, что происходит… — он не договорил. — Но я забыл, что он ваш друг.
— Гм-м-м. Что вы о нем думаете?
— О Халтерне н'ри н'сут Бет'ру-элен? — Он пожал плечами. — Когда вы играете с ним в охмир, то никогда не поймаете его на обмане.
Это могло бы сойти за комплимент, а может быть, и нет. Но это было правдой.
— Как дела в Таткаэре? — спросила я.
— Я видел вашего т'ан Хакстона, он взял ваш пакет. И, думаю, он умолчал о том, что получил от вас сообщение, потому что в городе о том ничего не было известно, когда я его покидал. — Блейз снял с пояса кожаный мешочек. — Он просил передать вам вот это. Здесь письмо, написанное вашими буквами; он не хотел переслать вам устного сообщения.
Очевидно, Хакстон писал письмо в почти истерическом состоянии. Он хотел знать, где я была и чем там, черт возьми, занималась. Он считал, что мне в любом случае надлежало прекратить все дела и немедленно вернуться в Таткаэр, чтобы, бога ради, дать разумные разъяснения относительно того, что произошло в Пейр-Дадени.
