Поверх ее имирианских брюк была зашнурована туника-безрукавка, а на поясе висели пустые ножны харуров. Теперь она стала выше ростом, чем тогда, когда я ее оставила, а связанную с превращением лихорадку излечил сон. Бедра были узкими, но груди выступали вперед, как это обычно бывает у ортеанских женщин. Чувствовалось что-то совершенно новое в том, как она себя держала.
Воспоминание скрывало в себе страх, настолько сильный, что я остро его ощущала: мне вспомнилось золотое ястребиное лицо Сандора.
«Неужели у Эвален, Халтерна и Чародея были такие же воспоминания о древности?» Она была нечеловечески красива, это «Полузолото», которое в большей мере, чем когда-либо прежде, олицетворяло собой народ колдунов.
Потом она нервно оглянулась, икнула, и стало понятно, что перед нами, без сомнения, находилась молодая женщина из Южной земли.
— Родион, — мягко сказал Чародей, — мне нужно задать вам несколько вопросов о дворе Ширия-Шенина, на которое вы, наверное, сможете дать ответы.
— Да, мастер, — ответила она с сознанием долга — в е голосе слышались любопытство и страх, — что являлось следствием славы, которой пользовался Чародей за пределами Касабаарде.
Я смотрела на стол, пока он задавал ей безобидные вопросы. Мне не хотелось даже смотреть на нее, чтобы не слышать потом, будто пыталась повлиять на ее показания. Я хотела услышать правду.
Т'ан Эвален ждала тихо, ничем не выдавая своего нетерпения. Халтерн сидел с прикрытыми глазами и тайком разглядывал Родион.
— …вы говорили с Кристи, что с ней желает говорить Андрете. — Чародей помолчал и как бы вскользь продолжил: — Кто, кстати, дал вам это поручение, не можете ли вы это вспомнить?
— Да, я помню, — сказала она с безудержной искренностью молодости. — Я встретила его за пределами Кристального зала. Это был Бродин н'ри н'сут Хараин.
Воздух был неподвижен.
Птицы-ящерицы с костяными гребнями на спинах ползали по дорожным камням и принимали солнечные ванны. Их движения были торопливыми, тонкие хвосты мелькали туда-сюда, как плети.
Под нашими шагами похрустывала скальная порода. Когда мы подошли ближе, костяные гребни животных расправились, оказавшись крыльями, и вся стая вспорхнула вверх. В тишине слышался шелест множества крыльев.
Кроме него слышны были наши шаги и тихий шорох одежды.
Блейз посмотрел в мглистое небо.
— Сегодня больше не будет ветра.
— А завтра тоже, точно так же, как и в следующий день. — Голос Родион был сиплым от досады. — Сколько же нам еще ждать?
— Столько, сколько нужно.
— Если бы был ветер, — сказал я, — ты не гуляла бы вокруг Касабаарде, а находилась бы на борту «Дитя Метемны» и уже на полпути в Таткаэр.
— Ах. — Она издала какой-то возглас, выражавший недовольство, и пожала плечами. — Призовите же вниз один из ваших магических кораблей, С'арант, чтобы он доставил нас домой.
— Я хотела бы, чтобы у меня была такая возможность.
Дорога проходила между орошаемыми полями, на которых бледно-зеленые стебли дел'ри уже выросли до половины своей высоты. Между тонкими, узловатыми стеблями дел'ри росли красные кустики арниака.
Местность была совершенно ровной, а дорога — начало важной торговой артерии, проходившей вдоль Покинутого Побережья — едва возвышалась над полями. За обширными полями дел'ри мерцали вершины скал и дюны Великой Пустыни. На дороге перед нами поблескивали миражи водоемов и исчезали, как только мы к ним приближались.
Вдали блестел казавшийся отсюда очень небольшим Касабаарде.
— Я пойду вперед и посмотрю, что там такое, — сказал Блейз. Впереди виднелась пыль, поднятая обозом, двигавшимся от города в нашу сторону. Блейз ускорил свои шаги.
Была середина второй половины дня. Дни стали длиннее. У меня никогда не существовало проблемы насчет того, как использовать дополнительные часы темноты — может быть, потому, что я так изголодалась по сну еще до своего прибытия в Ширия-Шенин, — но дополнительные дневные часы действовали на меня просто изнуряюще. Обычно я спала час или два около полудня, чтобы компенсировать это временное смещение. К тому же, в полдень было слишком жарко, чтобы чем-либо заниматься.
Родион молча шла рядом со мной. «Может, она думает, — спросила я себя, — что Бродин, этот человек с ястребиным лицом, убийца?» Он был одним из агентов Андрете, если это, конечно, верно. Но он же являлся и арикей Канты. И свою боль от ее утраты он вряд ли мог так разыграть.
Ремни, которыми я закрепила на своей спине джайанте, сильно жали, и я ослабила их. Пот тек мне под маску, но солнце на дороге светило так ярко, что снять ее я не могла.
Родион также была в маске и здесь, за пределами города, на ее поясе висели харур-нилгри и харур-нацари.
— С'арант…
— Да?
— Что вы почувствовали, когда впервые убили человека?
Блейз превратился в крошечную фигурку на дороге впереди нас, а облако пыли все приближалось. Для нас было бы безопаснее подождать, пока он проверит, кто там двигался.
— Давай передохнем немного.
Скалистый грунт был горяч, когда я села на него. Рядом поправила на поясе мечи, чтобы они не мешали, и села рядом со мной; она все еще ждала моего ответа.
