От реки поднимался холодный туман и приглушал яркий свет звезд. Колыхался желтый свет смоляных факелов на эллинге. Мы остановились в стороне от толпы. Трубили мархацы, нетерпеливо водили мордами и перебирали копытами, а ехавшие на них всадники громко кричали друг другу новости. На каждом втором или третьем из них было золотое кольцо с'ан телестре.
Над блестевшей в свете факелов водой сгущалась темнота, массивная, как горы, прорываемая то тут, то там небольшими светящимися сферами фонарей. Таткаэр… Наконец-то мы в городе.
Группа скурраи вращала скрипучее колесо, а снаружи, на воде, были видны факелы причальной платформы парома.
Плату за перевоз собирала одна очень старая женщина. Кожа ее имела цвет шоколада, на голове от гривы остались лишь тонкие пряди, а все ее лицо было изрезано морщинами и походило на отпечаток пальца.
Я развязала шнурок и сняла с него серебряную монету, неотрывно глядя на ее знакомые черты.
— Она из телестре Салатиэл!
— Что? — спросил Родион. Блейз поднял голову, потом резко кивнул. Я подошла к старой женщине.
— Простите меня. — Я догнала ее возле навесов для лодок. — Здесь есть аширен Марик Салатиэл?
— О, да. Да. Марик! — позвала она, а затем тихо добавила: — Больше не аширен, с орвенты. Марик, тебя кто-то хочет видеть! — Она неодобрительно наморщила нос. — Одна из твоих иноземных приятельниц!
— Кто же это? — Из-под одного навеса появилась чья-то фигура и вышла на свет факела. Я узнала голос.
— Это я, Кристи, но помолчи… — Я замолчала.
Ортеанской частью своего существа я ожидала этого, предчувствовала по всем деликатным изменениям, происходящим к концу стадии аширен.
Голос был тот же, лицо тоже принадлежало Марику, имело смуглый оттенок. Я увидела черную гриву и знакомое строптивое выражение на лице, сменившееся улыбкой. Но — и сейчас я поняла это — Марик больше не был аширен.
Заплатанная туника плотно обтягивала небольшие груди, я увидела широкие бедра, где на поясе висели харуры Телук, которые я отдала ему — ей! — перед Кирриахом. Это не просто — определить пол ортеанца, но Марик из аширен стал молодой женщиной.
— Я знала, что вы вернетесь! Вы идете в город? — спросила она. — Кристи, я пойду с вами, только позвольте сказать Эверил, что я ухожу.
— Нет, погоди, не сегодня вечером. Я пошлю сообщение… — Я была готова к тому, чтобы считать Марик девушкой, если бы это оказалось необходимым, но было немного труднее представить ее себе взрослой, — …я пошлю сообщение из города. То есть, если ты все еще не прочь исполнять обязанности моей л'ри-ан.
— Да, конечно.
Это звучало определенно. Я предполагала, что в Салатиэле посланница не обрела бы признания. А Марик была для своей телестре еще очень молодой взрослой.
— Ты вернулась здоровой из Ширия-Шенина?
— Да. Я взяла там себе вашего мархаца. Мне взять его с собой, когда я приду?
— Да, это хорошая идея. — Паром подошел к берегу, и на него хлынула толпа.
— Я сказала им, что вы этого не делали, — сказала она. — Да и с чего бы вам причинять какое-то зло Канте Андрете? Я сказала им об этом.
В ее голосе слышалось отчаяние. Я положила ей руку на плечо.
— Скажи им… скажи им, что хочешь, но не говори, что видела меня здесь. Сейчас мне нужно уйти. Будь настороже.
— Я это сделаю. — Она улыбалась, когда я прощалась с ней. — Говорили, что вас нет в живых. Но я не верила и в это.
Переправляться было холодно. Река оказалась глубокой и стремительной, и паром с большим трудом двигался вперед. Ортеанцы успокаивали своих нервных мархацев.
Я стояла на переполненной палубе между Родион и Блейзом. Перед нами вверх по склону поднимался город. Как молчаливые белые призраки, над нашими головами парили рашаку-базур.
— Что вы будете делать? — спросил Блейз. — Мне, пожалуй следовало бы доставить Орландис к е матери, если Т'Ан Мелкати в городе. Тогда одна свидетельница перед Короной будет в безопасности. Кроме того, я и был нанят с этой целью.
Серебристая вода бурлила в том месте, где соприкасалась с пирсами доков. От города подул теплый ветер, и с ним до нас донесся запах чего-то жаренного, рыбы или фекалий. Паром раскачивался из стороны в сторону.
— Остров находится исключительно под действием закона Короны, а это все еще означает, что я буду арестована, как только появлюсь перед Сутафиори; она не может поступить иначе. Заключение могло бы стать для меня самым безопасным, но не могу сказать, что мне нравится это представление. — Я подумала о Корбеке. — Как бы то ни было, сегодня вечером слишком поздно что-либо предпринимать.
— Идемте вместе с нами на гору, — попросила Родион. — Я бы хотела, чтобы вы познакомились с моей матерью. Она нам что-нибудь посоветует. А утром мы могли бы отправиться в Цитадель.
«Видел ли кто-нибудь, как мы прибыли? — спрашивала я себя. — Знает ли кто-нибудь, что мы в Таткаэре? Нет, очень маловероятно, что за нами наблюдали».
По парому пробежала дрожь; он остановился, и я увидела, как опустили передние сходни. Вся толпа устремилась вниз, на берег.
Нам с трудом удалось остаться рядом друг с другом. Камни в доке были непривычно тверды, неровны и скользки от постоянной влажности.
