Мы находились в редком лесу. Под деревьями тукинна росли редкие кусты птичьего крыла. Халтерн остановился и вынул из ножен свои харуры.
— Что это?
Какой-то пронзительный визг приближался, казалось, сразу со всех сторон. Марик снял с пояса свой нож.
Когда я выхватила парализатор, первый зверь уже появился между деревьями. Я заметила только одно движение. Мальчик вскрикнул. Дикарка схватила это летящее нечто и бросила позади себя. Визг уже заглушался рычанием. Халтерн громко закричал. Телук сбросила с плеч свой мешок и почти одновременно вынула харур-килгри.
Во второго я выпустила весь заряд парализатора, который установила на широкое излучение.
— Уйдите с дороги, живо!
Марик поспешил за мою спину. Я взяла парализатор обеими руками и включила его. Меня кольнуло по ушам словно иголками. Вдалеке я слышала еще крик Телук. При широком угле рассеяния полнота воздействия не достигается.
Я не промахнулась.
Мне вдруг стало ясно, что не было слышно ни единого звука кроме моего частого дыхания. Визг прекратился. Парализатор молчал. Все выглядело так естественно, будто происходило вовремя учебной стрельбы. С той лишь разницей, что все было совершенно иначе и что сейчас ничто не двигалось.
Халтерн корчился в приступе мучительного кашля, опершись на эфес клинка, пригвоздившего к земле тело одного из хищников. Телук вложила в ножны сначала харур-нилгри, а затем более короткий харур-нацари. Потом перевернула ногой одно из лежавших тел.
Животное имело темно-рыжий мех с черными пятнами, размерами оно было не больше собаки. Большие чашеобразные уши. Удлиненное, как у ласки, тело, короткие лапы. Костлявые челюсти с острыми зубами, оттянутые назад губы, вывалившийся наружу вспухший раздвоенный язык. Хвост был коротким и голым. Черные узкие глаза уже помутнели.
Марик нагнулся и протянул руку, которую Телук ударом отвела в сторону.
— Эй, что?..
— Не прикасайся к нему. У него была стайная лихорадка.
Неслышно подошла дикарка. Тут мне вспомнились недавние мгновения и до меня дошло, что одно-единственное быстрое движение ее руки переломило позвоночник животного, которое прыгнуло на нее.
Безжизненные тела веером лежали под тукинна, их было около четырех десятков.
— Шайка разбойников, — проворчал Халтерн.
— Идемте. Они лишь спят, они не мертвы.
Я сунула парализатор обратно в кобуру.
— По крайней мере, мы теперь знаем, почему нигде не видно дичи, — прокомментировала Телук, когда мы двинулись дальше в бледном солнечном свете.
— Они знают, где мы, — сказала я, — а также и то, что мы намерены делать.
— Мы должны двигаться на юг. У меня нет точного представления о том, где мы находимся, но если мы угодим между ними и топями… — Халтерн замолчал, сотрясаемый сильным кашлем.
— Это значило бы попасть между молотом и наковальней, — согласилась Телук.
— Я не вернусь в Корбек.
Моя собственная решительность напугала меня. Это был страх перед возможностью вернуться в камеру.
— Мы разобьем их! — уверял Марик. — С помощью того оружия, которое вы применили против этой своры убийц!
— Нет. Они ездят группами, и нам никогда не удастся этого сделать.
Шел слабый дождь. У нас было три сухих дня, три дня, за которые мы, сделав большую петлю, повернули на юг и с огромным трудом ушли от всадников Талкула. Теперь мы медленно двигались по грязи на север по другую сторону голых холмов.
«Наверное, они не могли использовать кацца, — подумала я, — Наверное, они потеряли наш след. С прошлого дня мы не видели ни одного из них».
— Пограничный камень! — крикнул Марик.
Это был первый за много дней.
— «Эт», — прочла Телук. — Нет, это мне незнакомо.
Дикарка снова исчезла. Я прошлась взглядом по линии холмов. Дождь стал еще слабее. От нее не было нигде ни следа. Я спросила себя, не насовсем ли она ушла на этот раз.
— Нам нужны мархацы. Украсть или купить — это не играет роли, — прохрипел Халтерн. — Тогда поедем как можно скорее на Миране и будем надеяться, что встретим не больше всадников, чем сможем одолеть.
— Разве у нас уже так мало шансов? — мягко спросила Телук. — Я согласна. Идемте.
Я поспешила подойти к ней сбоку, и как только это удалось мне, спросила ее:
— Что у него?
— Легочная гниль. Ему нужны неделя или две покоя.
Под нами лежала Эт, когда мы достигли вершины горы. Это была широко раскинувшаяся телестре, окруженная пристройками и загонами для животных, почти город. Слабое солнце освещало эту живую сцену: повозки, мархацев, людей.
По другую сторону Эт на запад до самого горизонта тянулись топи.
Пышная мшистая трава была вытеснена бурно разросшимся бурьяном, а затем потянулись места, поросшие двулиственным папоротником. Далее, к горизонту, виднелись озерки стоячей воды. Обширную область болотистой равнины покрывали другие виды мшистой травы и грибов: черные и пурпурные, голубые и зеленые, как перья петушиного хвоста.
