Мы шли, вода поднималась… К вечеру мои люди начали падать от усталости. Сперва служанки – одна за другой опускались в воду и исчезали. Потом слуги, носильщики… В конце концов остались лишь я, четверо стражей и мой младший брат. Сперва он помогал нести носилки, потом просто шел рядом… Наконец он начал цепляться за край и спотыкаться… И вот он споткнулся – и не смог встать. Я схватила его за руку… – царевна запнулась, помолчала и тихо продолжила: – Я держала его очень долго. Понимала, что он уже мертв, и все равно не отпускала…
К тому времени мои стражи уже не могли идти. Они остановились и стояли, держа носилки над водой, пока хватило их сил. Сурья Исварха спустился за горы, и я простилась с ним в этом мире. В сумраке я слышала голоса моих стражей. Они окликали меня, и я отвечала им… А потом они начали замолкать, один за другим… Наконец настал тот миг, когда я позвала и мне никто не ответил. Только мой сын плакал и просил грудь, не зная, что настает наш смертный час…
– Слава твоим стражам, Фраван! – взволнованно произнес Тилла. – Поистине они достойны сопровождать солнечную колесницу Сурьи Исвархи в степях Третьего Неба! Даже в смерти сохранившие верность… Это знак великой милости небес! Добрая Сурья Дана сохранила мою семью их руками. – князь повернулся к Аорангу: – И твоими, чужестранец.
Мохнач вскинул голову. Узкое лицо Тиллы казалось бесстрастным, непроглядно-синие глаза смотрели, будто из мира богов.
– Я приношу тебе благодарность, Аоранг! Уже не перед ликом божества, а как мужчина – мужчине. Ты спас мою жену, Фраван Благословенную. Она родила нашего первенца в доме матери – так у нас принято – и спустя сорок дней возвращалась домой, спеша показать мне сына. Я не спал двое суток, разыскивая ее среди затопленной степи…
– Я ехала в носилках лишь потому, что недавно родила! – сочла нужным пояснить Фраван. – А все прочие шли пешком, чтобы не возвышаться надо мной. Ребенка должен посадить на коня отец. Таков обычай.
– Этот обычай едва не погубил тебя, – добавил Тилла, глядя на нее с нежностью. – Уверен, нашего сына ждет необычная судьба! Жрецам надо будет очень хорошо подумать над его именем… Ну а ты, Аоранг…
Князь сурьев внимательно оглядел его, и мохначу показался странным его испытующий взгляд.
– Я прежде не встречал таких людей, как ты. Ты из Аратты?
– Да, с далекого севера, из небольшого племени, прозванного мохначами, – сказал Аоранг. – Мой народ живет на плоскогорье, известном как Змеиный Язык…
– Не знаю такого, – отмахнулся Тилла. – В Аратте сотни народов. Главное – ты не один из желтоглазых арьев. Ты говоришь на их языке, но сам – не один из них, я это вижу. Поэтому ты будешь желанным гостем в моей стране. Живи в моей столице, сколько сам пожелаешь. Ни один сурья не обидит тебя. А за спасение моей семьи – проси что хочешь.
– Даже так? – Аоранг не смог удержаться от недоверчивого взгляда.
Тилла величественно наклонил голову:
– Награда должна соответствовать благодеянию, иначе Сурья Исварха накажет меня за неблагодарность. Я выполню любую твою просьбу, какая будет в моей власти. Ну а ты, прежде чем просить, сперва хорошо подумай и не торопись.
Аоранг низко поклонился. Слова князя сурьев впечатлили его. Но прежде он хотел кое-что уточнить.
– Прости, князь… Ты произнес слова «один из желтоглазых арьев…».
– Ложных арьев, – уточнил Тилла. – Истинные арьи – это мы, народы Солнечного Раската.
– А если бы я оказался «ложным арьем», то…
– Если бы ты оказался одним из желтоглазых, пришлось бы отдать тебя жрецам Тигна Кары.
«Тигна Кара», – мысленно повторил Аоранг, запоминая имя, а вслух спросил:
– Тем, что пробивают черепа и снимают кожу?
– Им самым.
– Несмотря на то, что я спас твою жену и сына?
– Именно так, – спокойно кивнул князь. – И Сурья Исварха не наказал, а похвалил бы меня.
Всю ночь Аорангу являлись безумные видения. Хаома широко отворила двери его разума, впустив ночных дивов, и сон вместо отдыха превратился в бешеный полет из одного ночного удушья в другое. Он снова лежал, похороненный в кургане, задыхаясь под тяжестью земли; огненная женщина обнимала его и сжигала, жидким пламенем растекаясь по телу. Последнее видение заставило его проснуться, тяжело дыша. Он, как наяву, увидел Аюну. Глаза царевны были широко распахнуты, губы шевелились, повторяя его имя, а тело… Тела не было! Осталась лишь голова, прочее стало деревом, срослось с прозрачным золотистым стволом в единое целое…
Аоранг, чувствуя себя совершенно разбитым, путался в одеялах до света, пытаясь заснуть, но так и не смог. Потом его пришли будить по приказу Тиллы и звать в княжеский шатер.
– Раздели со мной трапезу! – пригласил князь, указывая на подушки перед накрытым столом. – А потом поехали гулять! Я хочу показать тебе мою столицу, побеседовать о том о сем… Ты умеешь ездить верхом? Или сидишь на коне, как сакон? Я раз видел, как богатый сакон приехал в Эрех верхом, – чуть со смеху не помер!
– Моя езда, наверно, тоже развеселит тебя, – с сомнением сказал Аоранг. – Хотя, если конь будет спокойный, я вполне удержусь в седле.
