Толпа напирала, шумела, раздавались выкрики, пение… Весть, что Зарни пытались убить накхи, успела распространиться, и сторонников у него только явно прибавилось. Столица была переполнена беженцами, они прибывали каждый день, доставляя вести одна другой страшнее. Ратха вышла из берегов и затопила окрестности Двары, сгоняя с насиженных мест целые деревни. Сама крепость на острове не пострадала, вода пока не добралась до нее, но она переполнена людьми, а чем кормить их? И где взять лодки на всех? Ждать, пока вода схлынет? А если не схлынет – что делать, если в закромах покажется дно?
«Скоро и у нас то же будет, – говорили на каждом углу. – Ратха затопит Нижний город, и арьи нас к себе на гору не пустят!»
Арьев ругали повсюду. Вспоминались всяческие их жестокости, настоящие и только что придуманные. Ходил упорный слух, будто в Бьярме избавились от всех арьев до единого – и потоп немедленно прекратился! Теперь все там живут в мире и благоденствии. Вот бы и тут поскорее… И ждали, замирая, приказа от Зарни.
Зарни был уже без памяти любим в Нижнем городе – даже не как чародей и провидец, а как новое, спасительное воплощение Исвархи. Многие, не таясь, так и говорили. Жрецы в храмах Нижнего города снова начали запрещенные было проповеди о хварне Черного Солнца, о том, что господь Исварха отвернулся от государя Аюра, как и от его отца…
Перед оцеплением толпа неохотно остановилась и раздалась в стороны, пропуская носильщиков. Шестеро парней-бьяров вынесли на руках берестяную лодку, в которой восседал Зарни. Занесли ее под навес, помогли колдуну пересесть на подушки и, послушные его жесту, отошли прочь.
Вскоре из ворот в каменной стене, ограждающей Верхний город, показался отряд Жезлоносцев Полудня. Воины выстроились улицей и застыли, держа в руках топорики. Вслед за ними появилась группа вельмож, во главе которой шагали Аюр, Рашна и Сандар. При полном молчании толпы они втроем пересекли площадь, вошли под навес и уселись напротив Зарни.
– Эй, слепой! Перед тобой государь, – резко сказал Сандар. – Тебе подобает пасть ниц!
– Я приветствую государя арьев, – склонил голову Зарни. – Но на колени не встану. Уж простите, коленей у меня нет…
– Я принимаю приветствия этого человека, – кивнул Аюр. – И желаю его выслушать.
Первым снова заговорил Сандар:
– Ты – Зарни Зьен, гусляр, пророк и чародей. Ты мутил народ в землях дривов и способствовал мятежникам в Бьярме. Ты повсюду распускаешь богопротивные слухи об арьях и, возможно, причастен к убийствам в Белазоре, Майхоре и других местах. Ты пожелал встретиться с государем. Что ж, он тебя слушает. Чем ты оправдаешься в своих преступлениях?
Зарни едва ли слушал его. Аюру почудилось, что по лицу слепца скользнула легкая улыбка.
– Ты не помнишь меня, Аюр? – спросил он внезапно. – Ты так любил слушать мои песни! Ты и царственная матушка?
– Что за обращение к государю?! – подскочил Сандар. – Или ты совсем дикарь? Тебе следует отрезать язык!
– О да, в Лазурном дворце умеют резать, – язвительно отозвался слепец. – Все, что ты видишь перед собой, Аюр, сотворил со мной святейший Тулум. Он лично выжег мне глаза. Не поспоришь, сделал это очень умело…
Сандар резко повернулся к Аюру:
– Государь, только прикажи, и этот наглец…
– Погоди, маханвир, – взволнованно оборвал его Аюр, с неожиданной силой схватив Сандара за плечо. – Помолчи пока… Ты хочешь сказать, Зарни Зьен, что ты был при дворе? И ты знал мою матушку?
Зарни улыбнулся уголками рта:
– Да, Аюр… Царица была добра и прекрасна. Великим счастьем было петь для нее, смотреть на ее божественную красоту…
– И ты говоришь, что мой дядя Тулум лишил тебя глаз?
– Увы! Своими руками, Аюр. И ног тоже.
– Такого не могло быть, – возразил Аюр. – Дядя был жрецом, он не мог…
– Тулум – не смог? Он был одним из лучших целителей в Аратте. Мало кто справился бы с этаким делом лучше его. Даже придворный палач не сравнился бы с ним в умениях…
– И поделом тебе, пройдоха! – не выдержал Рашна. – Поистине жаль, что и язык тебе тогда не отрезали! Надо было с него и начать!
– Так это правда? – повернулся к нему Аюр. – Но почему? За что с ним это сделали?
Вспышка гнева старого судьи сразу же погасла.
– О таком не говорят на улице… – поджав губы, начал он.
– Отчего ж – очень даже говорят. И поют, причем именно на улице, – едко проговорил Зарни, отвернувшись от Аюра. – Я вновь слышу знакомый голос! Он стал старческим, но его важный тон не слишком изменился. Я помню тебя, Рашна. Ты тоже участвовал в том судилище, если его можно был так назвать – поскольку все было решено заранее. Видишь ли, Аюр, меня обвинили в заговоре против твоего отца, хотя никакого заговора не было. Я никогда не желал власти над Араттой. Моим единственным желанием была любовь…
– Рашна, о чем он? – спросил Аюр, хмурясь. – Какая любовь?
– Не слушай его, государь, – проскрипел старик, держась за горло. – Не слушай лжеца…
– А может, наоборот, мальчику пора узнать правду? – подхватил Зарни. – Да, я полюбил твою царственную мать. А она удостоила любовью меня… Вот моя единственная вина, вот и все мое преступление!
