— Это разговор особый и долгий, как-нибудь потом, — уклонился Грифон.
— Зачем же он тебя пытается поймать? — спросила Ториль.
— А я откуда знаю? — поспешно сказал Грифон. — Вот хочет — и все тут. Я спасаюсь, как могу. Ведь я такой тихий, такой мирный, никого не трогаю, никого не обижаю. Только прилетел — и на тебе. Сразу в капкан! Ну где это, скажите, видано, чтобы на Грифонов капканы ставили?! — возмущенно закончил он.
— Неслыханное безобразие, — сочувственно кивнул Чани.
— Вот я и говорю, — обрадовался Грифон. — Просто кошмар. Издевательство! Я ведь животное редкое! — Он выпятил грудь. — Ре-лик-то-во-е! Меня нужно охранять и беречь изо всех ваших сил.
— Я больше не могу, — Хани опустился на траву, беззвучно смеясь. — Сейчас он меня уморит.
Грифон снова обиделся.
— Ах так… Значит, так?! Ну и все, больше я с вами не разговариваю. — Он, чуть прихрамывая, прошелся по лужайке, потом с треском раскрыл крылья и взлетел.
— Даже не поблагодарил, — фыркнул Чани, осуждающе глядя вслед тающей в голубом небе точке.
— Это он сделает в следующий раз, — держась за живот от хохота, пообещал Хани.
Вопреки всем страхам и ожиданиям, больше никаких приключений и встреч в лесу не было.
— Я думаю, — подвел итог Чани, — что наши охотники просто не желают, чтобы им распугали дичь.
Действительно, за три дня они видели великое множество оленей, кабанов, косуль. Непуганые звери безбоязненно провожали их взглядами, лениво уступая дорогу.
— Пожалуй, да, — согласилась Ториль.
Так же без приключений они пересекли равнину и, уже у подножия Черных гор, вышли на дорогу. Это был Северный тракт, пересекавший весь остров с самого севера до крайней южной точки. Дальше путники шли по нему, как с самого начала и предлагала Ториль.
Дорога, причудливо петлявшая по склонам гор, то взмывая под облака, то ныряя обратно на самое дно ущелий, помаленьку начала выравниваться, становилась лучше. Но у Хани возникло странное ощущение, что они все дальше уходят от жилья. Может, причиной тому были горы, становившиеся все выше и угрюмее. Теперь они полностью оправдали свое название — Черные, ибо только этот цвет остался на отвесных склонах грозных пиков, поднимавшихся со всех сторон. Они давили, заставляли чувствовать себя крошечным, слабым и ничтожным. Сахарно-белые снежные шапки на вершинах гор делали эту черноту буквально светящейся.
Хани зябко ежился, крутя головой.
— Неприветливое место.
— Да, бывают более гостеприимные дороги, — согласилась принцесса.
— Мне кажется, что эта чернота создана нарочно, — пожаловался Чани.
Ториль метнула на него быстрый взгляд.
— Что ты об этом знаешь?
— Ничего. Просто мне так кажется.
— Да, в какой-то степени ты прав, — неохотно согласилась она. — Вечный Лост старался сделать пограничные земли неприглядными для чужестранцев. Хотя дальше, на обратных склонах Черных гор, картина совсем иная.
— Зачем? — спросил Чани.
— Владыка Озерного королевства не хочет соблазнять понапрасну охотников до чужого богатства.
Постепенно дорога поднималась все выше, и вскоре Хани понял, что идут они по высокому акведуку, выстроенному почему-то вдоль ущелья. Далеко внизу шумела речка, так далеко, что ее даже не было видно в легком тумане, стелившемся под ажурными колоннами акведука. До путников долетало только слабое журчание струек воды, скачущих по камням.
Впереди показалось неясное черное пятно. По мере приближения оно росло, расползалось в стороны, и вскоре Хани понял, что дорога упирается в исполинскую гору. Не обходит ее, а именно уходит в глубь горы. Смотреть против солнца было трудно, и, лишь подойдя вплотную, он понял, что немного ошибся. Это была не совсем гора.
Когда-то давно, в незапамятные времена, гора была расколота надвое ударом сильнейшего землетрясения. Огромные каменные глыбы, вырванные из ее склонов, до сих пор громоздились по бокам акведука. Но разлом в самом теле горы был заделан. Его прикрывала каменная стена, сложенная из тех же черных обломков и потому казавшаяся продолжением самой горы. Хотя нет, не стена. Целая крепость была втиснута в узкую щель. Хани насчитал пять ярусов высоких зубцов, поднимавшихся один над другим. Первые два яруса были совершенно гладкими, последующие три украшали приземистые широкие башни, в которых виднелись странные большие круглые окна, закрытые тяжелыми стальными щитами. Можно было предположить, что нижний ярус стены-крепости по толщине не уступал самой горе. И была еще одна странная особенность, поразившая Хани. Обычно крепость имеет ворота. Здесь же ни в одной из стен, даже в самой верхней, ворот не было.
Ториль остановилась, глядя на подсвеченную сзади солнцем черную массу крепости, казавшуюся безжизненной. Только где-то высоко, на пятом ярусе, сверкали крошечные точки шлемов часовых, как решил Хани. Но путники сразу почувствовали, что за ними следит множество глаз.
— Это Норденкалст, один из четырех входов в королевство Найклост, — сказала принцесса.
— Какой же это вход? — усмехнулся Чани. — Ни входа, ни выхода.
