– Его правда была чистой, наивной и бессмысленной. Для него было трагедией, что его правда обречена. И он это прекрасно понимал и ничего изменить не мог. Я всегда говорил ему, что так, как он думает, не бывает. Любой, кто бы он ни был, будет делать то, что удовлетворит его внутренний мир; если он жаждет убийства – он будет убивать; если он жаждет насилия – он прибегнет к насилию; если он жаждет уважения к себе – он будет его добиваться, и будет делать это любыми путями, даже если к этому нужно идти через несчастья других. Каждый будет искать удовлетворения, пусть то будет плотское удовлетворение или это удовлетворение тщеславия… Не важно! Он будет добиваться своего, невзирая ни на кого. Важно дойти до цели. Какой дурак откажется от своего благополучия? «Неправильно всё это», – говорил он в ответ. Он стоял на своём, опираясь на свою неземную, совершенно нереальную правду. В наших лицах столкнулись две правды. Одна росла на законах реального мира, в которой каждый найдёт себе объяснение и оправдание своим гадким поступкам. Вторая родилась в голове человека и корнями уходила в сотни прочитанных книг. Хоть и спорили мы с ним, но каждый из нас не мог отрицать правды другого. Было две правды, и обе были правдой. Но время нашего общения прекратилось. Воров, во избежание непорядков, подолгу в одном лагере не держат. Меня готовили к этапу на другую зону. Наверное, я приглянулся математику. При нашей последней встрече он открыл мне свой секрет. «С этим секретом ты всегда будешь выигрывать, – говорил он мне, – я не шельмую, я пользуюсь правилом исключения. Я раскрою его тебе при одном условии. Поклянись честью вора, что ты будешь им пользоваться только в том случае, если обстоятельства сложатся так, когда будет крайняя необходимость помочь другому человеку. А сытым ты будешь и без карт». Я поклялся – мне жутко интересно было узнать секрет. Играет, как новичок, а постоянно выигрывает. «Это простое правило, – говорил мне математик, – просчитав его, я назвал его правилом исключения». – «Почему исключения», – спросил я его. «Этого тебе не понять», – отмахивался математик.
Приём оказался очень прост. Потом меня перевели, увезли на другой конец страны. Математика я больше никогда не видел. Скорее всего, его правда его сгубила. В лагере он был жив только потому, что я так хотел.
На минуту его рассказ прервал затяжной сухой кашель. Спазмы встряхивали всё тело вора. Попросив тёплой воды, он сделал несколько глотков. С минуту приходил в себя. После чего он снова заговорил:
– Сегодня ты мне сказал «не правильно всё это». Сказал так же, как и он. Имея в виду именно то, что имел в виду математик. Теперь мне уже за шестьдесят. И я снова встречаю такого человека. Математик не дорожил своей жизнью и лез на рожон из-за того, что где-то с кем-то поступили не по справедливости, и вот теперь ты делаешь то же самое. Если бы он был один, я бы мог объяснить его поведение психическим отклонением. Теперь есть ты, и не псих, – мыслящий, дерзкий, со своей правдой, за которую способен бороться. Это достойно уважения. Ты таким получился, ты молод, впереди жизнь, ты всегда будешь не согласен с её законами. Вокруг нет равновесия, согласия. И никогда не будет. И то, что ты считаешь неправильным, будет всегда происходить рядом с тобой. Посмотри туда, – он показал вниз, где зеки суетились в ожидании решения вора, – маленький червь пороков точит большое человека. Многий из них боится этого червя. Не хочет так жить, но и деться ему некуда. Он не согласен, но он должен так жить. Потому что этот червь всегда голодный и когда-то он доберётся и до него. Приходит момент, когда большой человек больше не в силах сопротивляться ему. И тогда ему приходиться воровать или делать ещё какие-то гадкие поступки. Потом он попадает сюда. Он не хочет так жить, в то же время ему некуда деться. Так будет всегда. И не он в этом виноват. Он просто слаб. Подобно спичке в ручейке – он не поплывёт против течения. Ты и математик для меня – два инопланетянина. Вы не на земле живёте. Если бы ты ответил по-другому, я не знаю, что было бы с тобой… знаю только, что тебе было бы в дальнейшем несладко, тебя просто не стало бы как человека. Теперь я знаю, что делать.
Вор снисходительно посмотрел на Холодова. Взял в руки колоду карт, перетасовал, раздал и стал играть в открытую.
– Следи за картой, – сказал он, – это секрет математика.
Вор делал совершенно нелогичные ходы, нужные карты сами шли к нему в руки. Хватило только несколько пояснений, как Холодову стало всё ясно.
– Но это же совсем нелогично! – воскликнул Холодов.
Вор самодовольно посмеивался.
