Это был старик, худой и сутулый, в пальто с каракулевым воротником, весьма модным в семидесятые года и выглядевшим сегодня весьма раритетно, голову покрывала белая кроличья шапка с бурыми пятнами, придававшая его облику ещё большего раритета.
– Тута монастырь есть, мне бы от до него… – неуверенно просил старик приоткрыв дверцу..
– Так их тут два, тебе мужской или женский нужен? – спрашивал Степаныч.
Старик переминался с ноги на ногу. Нежелание тратить деньги на такси свербело во всем нутре.
– Ак это… к мужскому, – говорил старик.
Услыхав цену, он воскликнул:
– О-о-о! – протянул пенсионер удивлённо. – Ты меня никак на край свету! – он замялся: – Монастырь, он от за городом чтоль? Далеко? – спрашивал он.
Старик не ожидал этого. В уме прикинул – туда, да потом оттуда. То ж сколько получаться будет?
– Монастырь в городе, станция стоит за городом, – объяснил таксист.
«И так тоже дорого, – считалось у него на уме. – Не поеду».
– Я этим… автобусом, – отказался он, чувствуя себя виноватым оттого, что зря побеспокоил человека при деле, – дождусь, – закрывал он дверь.
Степаныч пожал плечами.
– Следующая маршрутка к дневному поезду будет. Часов шесть просидишь.
Старик закрыл дверь и побрёл в вокзал.
Степаныч ехал и думал: «Старика и взять можно было… Пустой еду. Не на себе ж вез бы. И в половину сошло бы. Не велики деньги… Но хоть что-то… Бензин вернуть – и то дело. Мне бы, дураку, сегодня на безрыбье и этим довольствоваться! Что ты! Скряга. Зажадничал. Разжирел. Хапуга!» – обзывал он себя.
Уже с километр проехал Степаныч, да тут не выдержал. У ближайшего придорожного магазина развернулся и помчался обратно.
– Чё откуда берётся?! – удивлялся он сам себе.
Он нашёл стрика в пустом зале вокзала, тот сидел на скамейке и пусто рассматривал улицу в окно.
– Айда, давай поехали, – подхватил он с соседнего места суконную котомку старика, – вполовину увезу, – воскликнул Степаныч. – А и совсем не уплатишь, так беднее не стану, – щедрился он.
Старик шустро семенил за Степанычем. Он на добрых десятка полтора, а то и два постарше Степанычу приходился.
– От ведь, на минутку токмо в вокзал, расписанье глянул, она и хвост уже указала! – досадовал пенсионер на водителя маршрутного такси. – Эдь оно это… понимать же должон! Может, кто в туалет, аль билет в обратно, всё торопятся, не успеть боятся, только куда не успеть – сами не смыслют… – ворчал старик.
– Чё откуда берётся?! – соглашался Степаныч.
– Такая известность местности, – не унимался старый, – и такие неудобства. Не правильно всё это. Организация никудышная.
– Сократили рейсы, не выгодно, – говорил Степаныч, – какой смысл полтора человека возить, объясняют: технику насиловать, бензин жечь. Паломники нынче автобусами едут – выгоднее и дешевле, и по расписанию, и комфорт известный. Экономия! – язвительный оттенок пробивался в интонации.
– Экономия! – безобидно дразнил старик.
Дальше ехали молча… Минут пять…
– А я вот дикарём решился! – вдруг неожиданно, с восторгом воскликнул старик.
– Чё так? – удивлялся Степаныч. – Экскурсией ж дешевле. Всё расписано. По порядку. Без накладок.
– К святым мощам, – восторг старика неожиданно сменился на грусть, – и по расписанию… – он помолчал немного и добавил: – Неправильно это.
Степаныч кивал головой, соглашался.
– Ак это, гостиница тута есть? – сменилась грусть старика на интерес.
Степаныч удивился. Или что-то не допонимал.
– Есть одна, «Соболь», – отвечал он.
За день все места не торопясь осмотреть можно. Есть ночной поезд.
– На кой ляд тебе гостиница понадобилась? – недоумевал он.
– Так это, я ж не одён тут завтра буду, мне ж не сегодня надо, ночью внучатки свердловским будут. Я тэк это, поранее, в разведку… Опять ж, кскурсовод – он тут нужон. Всё чин по чину буду сорганизовывать. Чтоб не без толку глазеть, а рассказ услышать, с пояснениями. Всю жизнь мечтал тут побывать. На иконках видал. Вроде рядом совсем, недалече живу, быват и гордость возьмёт, а в иной раз аж стыд забирает. Всё суета, всё не до Бога. А щас, к концу-то, что-то места не находит от тута, комок, – он постучал себя в грудь, – спокою не даёт. Одним временем с детишками думал, с ими не обдосужился, повырастали мать их, ничё не надо имя… так внучаток уж не пропущу, покажу, и себя старого уважу. Деньжат копил, тяперяче только сподобился, боялся, не успею. Как жо тут без кскурсоводу-то.
Степаныч чесал затылок.
– Есть и гостиница, и экскурсовод. Только одна гостиница тебе встанет в полпенсии, а то и поболе, да экскурсовод около того же. Не малые деньги. Так ты и машину намерен брать небось. Если всё смотреть собрался.
– Всё, – соглашался старик, – никак не менее. Тогда зачем я здесь… – он насторожился: – А машина то зачем?
– Мощи Семиона Вехотурского обретены были далеко от города в семидесяти верстах, в Меркушено. В копеечку влетит.
Старик снова замолчал… Расстроился… Слеза накатилась ему на глаза. Он то и дело загибал пальцы. Не получалось. Махал рукой и начинал снова гнуть. Потом шептать начал:
– Ну, от… в гостиницу не пойду, на вокзале заночую, полторы тыщы экономии, – гнул палец, – без транспорту… без него тут никак, – держался он за другой палец и не гнул, – кскурсовод… эх ты, мать честная, как же тут без кскурсоводу-то.
Глаза старика намокали ещё больше.
– Как же без него-то? – повторял он раз от разу.
Бухгалтерия старика никак не выходила в его сторону. Степаныч понимал состояние старика. Выходило, что не получается у старика всё, что он задумывал. Следующего раза может и не быть. Оттого и плакал старик, не стыдясь, только отвернувшись в окно…
– Зря ты в автобусе паломником не поехал, – заметил Степаныч, – для таких, как ты, это хороший выход: и экскурсовода, и автобус на всех поделят, доступнее получается. Сущий пустяк был бы в сравнении, чем вот так.
Полные слёз глаза с удивлением смотрели на Степаныча.
– Чудак человек, – он не мог понять – как так, не понимать простые правильные вещи, – я же говорю: я хочу тута побыть, подышать, всё своим мозгом осмыслить, а не на часы глядеть. Чтоб не по расписанию. Чтоб правильно. Чтоб по душе получилось. Подороже маненько… Пусть…
Старик опять замолчал.
– Кскурсовод не получается, – с горечью заговорил он вновь.
Пассажир пассажиру – рознь. Иного с удовольствием везёшь. Этот и вовсе за душу взял. А иного и на первом километре ссадить хочется. Вчера вёз одного.
– Чё откуда берётся?! – вспоминал он.
