Обитый потертой кожей фургон, запряженный парой крепких гнедых лошадок, медленно брел по дороге, посыпанной подтаявшим снежком. На облучке сидел молодой человек в теплой меховой куртке и штанах из грубого материала. За спиной у него висела видавшая виды винтовка, за поясом торчали кожаные ножны, из которых выглядывала рукоятка ножа. На голове мужчины красовалась широкополая кожаная шляпа – единственное, что из его одежды выглядело относительно новым. Из фургона доносился монотонный женский голос, иногда прерываемый детским смехом.
В этих диких местах белые редко перемещались поодиночке, и потому можно было сразу понять, что с хозяином этого фургона произошло нечто экстраординарное – то ли он отбился от каравана, то ли свернул с тропы, спасаясь от какой-то опасности. Хотя в этих местах, на землях лакота, самого крупного племени из союза сиу, нападения случались редко – лакота были миролюбивым народом и предпочитали торговать с переселенцами, следовавшими в Орегон, а не убивать их. А если им была нужна помощь, то и подсобить, чем только можно.
Неожиданно из-за зарослей кустарника к фургону подъехал индеец на коне. Черные как смоль волосы были перевязаны вышитой бисером лентой, и в них торчало два орлиных пера. Одет был индеец в меховую куртку и замшевые леггинсы, а бедра его опоясывала белая хлопковая повязка. На ломаном английском индеец спросил у мужчины:
– Мистер, нужно помощь?
– Ты лакота? – ответил тот вопросом на вопрос.
– Я лакота. Зовут меня Белый Лис.
– А меня Джаред Лестер. Скажи, Белый Лис, это, – тут белый махнул рукой в сторону холмов на севере, на горизонте переходивших в крутые горы – то, что называют Черными холмами?
Индеец внимательно посмотрел на него и с некоторой враждебностью ответил:
– Да, бледнолицый, но они не для таких, как ты. Они для индеец.
– Я не собираюсь туда ехать, – мужчина поднял вверх руки, стараясь успокоить своего собеседника. – Но у меня есть важные новости для вашего вождя.
– Ждать здесь, – буркнул индеец, развернул свою пегую лошадку и поскакал на север.
Через час он вернулся, но не один. С ним было два воина лакота.
– Следовать за мы, – произнес Белый Лис и поскакал на север, указывая дорогу. Два других индейца молча ехали по обе стороны фургона, причем один из них держал руку на рукоятке томагавка, висевшего у него на поясе, а второй придерживал за приклад ружье, лежавшее на спине его коня. Лестер, сделав вид, что он абсолютно спокоен, держал в руках вожжи, сноровисто управляя своими конями. Но на душе у него было муторно.
«Может быть, зря я влез не в свое дело? – подумал он. – Надо было просто ехать своей дорогой и делать вид, что меня это не касается».
Внутри фургона уже не было слышно детских голосов. Его обитатели притихли.
Через час кавалькада, объехав крутой склон невысокого холма, оказалась в довольно большом индейском селении, состоящем из более чем сотни типи[44]. Белый Лис и его спутники остановились у одного из типи, внешне ничем особо не отличавшегося от других.
– Можно ли будет жене и детям размять ноги, пока мы будем говорить с вождем? – спросил Лестер.
– Можно, – чуть подумав, кивнул Белый Лис. – А ты идти со мной. Вождь звать Старый Дым.
Вслед за Белым Лисом Джаред вошел в типи, где на медвежьей шкуре сидел пожилой индеец, одетый примерно так же, как и Белый Лис. Только на шее у него красовалось ожерелье из медвежьих когтей, а на голове не было перьев – индейцы не носили их в своих типи. Посмотрев внимательно на Лестера, вождь на неплохом английском произнес:
– Зачем ты пришел, бледнолицый?
– Меня зовут Джаред Лестер, вождь Старый Дым, – ответил белый, поклонившись. – Я не стал бы тебя тревожить, если бы недавно не услышал нечто весьма важное для вас.
– Говори!
– Я был в городе Индепенденс, там, где начинается тропа в Орегон. Мы тоже едем по этой тропе.
Вождь посмотрел на него:
– Знаю этот город. Но почему ты мне это рассказываешь?
– Когда я покупал порох и свинец для своего ружья, рядом со мной в лавке торговца стояла группа людей. Я не люблю подслушивать разговоры других, но они говорили так громко, что мне поневоле все было слышно. Так вот, они сказали, что скоро отправятся на Черные холмы, чтобы найти там золото.
– Черные холмы священны для нас. Белым туда нельзя, – вождь покачал головой. – Неужели те белые об этом ничего не слышали?
– В том-то и дело, что слышали. Они в разговоре сказали о запрете несколько раз, но, как я понял, он их мало интересовал. Они скупили все боеприпасы, которые были в лавочке. А когда я попросил их уступить мне хоть немного, один из них засмеялся и сказал, что пули и порох им нужнее. Мол, ты будешь охотиться на оленей, а мы – настоящие мужчины – на двуногую дичь, которая водится в Черных холмах.
Старый Дым долго сидел и молчал, а потом посмотрел на Лестера и сказал:
– Благодарю тебя, мистер Лестер. Не знаешь, сколько их?
