<p><strong>«Это значат — никогда на свете…»</strong></p>Это значат — никогда на свете,Ни на этом свете, ни на том.Это значит — только чёрный ветерЗа большим заклеенным окном.Это значит, что во всей вселенной —Безнадёжный, бесконечный дождь.Значит, — ветры воют, как сирены,(Или — шум в ушах, — не разберёшь!)Это значит, что не спится ночью,— Как-то нудно, холодно, темно…Ах, завыть бы с ветром заодно,Не по-человечески, — по-волчьи.
14. X.39
<p><strong>«Когда сердце горит от тревоги…»</strong></p>Когда сердце горит от тревоги,А глаза холоднее, чем сталь, —Я иду по парижской дорогеВ синеватую, мглистую даль.Начинает дождливо смеркаться,Тень длиннее ложится у ног.Никогда не могу не поддатьсяПритязательной власти дорог!Как люблю я дорожные карты,Шорох шин, и просторы, и тишь…А куда бы ни выйти из Шартра —Все дороги уводят в Париж.И часами безмолвно и строго,Плохо скрыв и волненье, и грусть,Я смотрю на большую дорогу,По которой назад не вернусь.
14. X.39.Шартр
<p><strong>«О чём писать? О лете, о Бретани…»</strong></p>О чём писать? О лете, о Бретани,О грузном море у тяжёлых скал,Где рёв сирен (других сирен!) в туманеНа берегу всю ночь не умолкал.О чём ещё? О беспощадном ветре,О знойной и бескрайней синеве,О придорожных столбиках в траве,Считающих азартно километры?О чём,? Как выезжали утром раноВдоль уводящих в новизну дорог.И как старик, похожий на Бриана,Тащился в деревенский кабачок?Как это всё и мелко, и ничтожноВ предчувствии трагической зимы.И так давно, что просто невозможноПоверить в то, что это были мы.Теперь, когда так громко и жестоко,Сквозь нежный, синевеющий туман,На нас, потерянных — летит с востокаТяжелый вражеский аэроплан.
22. I.40.Шартр
<p><strong>«К чему, к чему упрямая тревога?..»</strong></p>К чему, к чему упрямая тревога?Холодный год уж клонится к весне.Мой сын здоров. Мой муж не на войне…О чём ещё могу просить у Бога?
6. I.40.Шартр
<p><strong>«Нас разделяют двадцать лет…»</strong></p>Нас разделяют двадцать лет,И столько разочарований!И ветры горестных скитанийТам — замели мой слабый след.А здесь его и вовсе нетНо здесь кончается дорогаСкитаний, бедствий и труда.Я притулилась у порогаЧужого дома — навсегда.И с благодарною любовьюТвержу, забыв мой старый дом:— Да будет мир над этой кровлей,Над этим тихим очагом!
9. I.40
<p><strong>«Грустно думаю. Пишу. Тоскую…»</strong></p>Грустно думаю. Пишу. Тоскую.Повторяю скучные дела.Вспоминаю молодость пустую,Оттого, что молодость прошла.Больше ничего не проклинаю.И не жду. И не схожу с ума.Солнечное лето вспоминаю,Потому что за окном — зима.И одна, считая километры,По дороге в тающую мглу, —Я кричу отчаянью и ветру,Оттого, что больше не могу.
