<p><strong>«Подняла ленивые глаза…»</strong></p>Подняла ленивые глаза,Посмотрела пристально и вяло,Провела рукой по волосамИ в ответ ни слова не сказала.И молчанье было без конца,Хоть в душе давно слова звучали,И улыбка бледного лицаНе сказала о моей печали.Это было в тот последний час,О котором долго буду помнить,И возникнет в памяти не разТёмный силуэт каменоломни.Мир казался грозен и жестокОт бесславной и бескрылой муки.Я старалась спрятать под платокСтранно-холодеющие руки.
28/ IX, 1923
<p><strong>«В ночь, когда кишат дороги жабами…»</strong></p>В ночь, когда кишат дороги жабамиИ на камни выползают гады, —В эти ночи раздавались жалобы,Слышалось бессильное: «Не надо!»И пока в дупле хохочут филиныИ смеются робкие шакалы, —Жизни медленной и обессиленнойПесня недопетая звучала.И когда поля трещат цикадамиИ бесшумен взлёт летучей мыши, —Я опять промолвила: «Не надо мне,Всё равно не вижу и не слышу».
28/ IX, 1923
<p><strong>«Мне третью ночь одно и то же снится…»</strong></p>Мне третью ночь одно и то же снится:Какой-то сад в безлюдной тишине,Где два крыла огромной чёрной птицыСметают пыль с безжизненных камней.И что-то страшное, гнетущее, больное,Как смутный бред измученной души,И чьё-то имя, холодно-чужое,И странно-близкое во всём звучитИ первой муки медленная сила,И радостная боль немой тоски,Как будто смерти нежной и красивойПрикосновенье женственной руки.
30/ IX, 1923
<p><strong>«Я скажу тебе совсем немного…»</strong></p>Я скажу тебе совсем немногоЗапылённых и обычных фраз…От туманной, вьющейся дорогиНе могу поднять усталых: глаз.А вокруг — неясная тревога,Будто бьёт последний, жуткий час.Я хочу. Боюсь назвать желанье.Я хочу. Пусть всё — самообман.Жизнь моя мне будет ожиданьемИ тоской едва заметных ран.И тебе я в сказке без названьяРасскажу, как холоден туман.Если ты напевы грустной песниОчерствелою душой поймёшь —Ты поймёшь, что эта грусть прелестней,Чем тебя пленяющая ложь.И о том, что только мысль чудесна,Ты тогда узнаешь и поймёшь.Я тебе скажу совсем немного,Что пустая радость не для нас,Что обманет долгожданный час,Что и жизнь окончится до срока,Что теперь на белую дорогуПоднимать не надо грустных глаз.
4/ X, 1923
<p><strong>Над морем («Чуть слышный горький запах моря…»)</strong></p>Чуть слышный горький запах моря,Солёный ветер щёки жжёт,На дымно-голубом простореДымится серый пароход.Тяжёлый, шумный гул прибоя,Блужданье чаек над волной,И небо ярко-голубоеНад дымчатою бирюзой.Какой-то сон несётся мимоИ возвращается назад,И красотой неуяснимойСлепит горящие глаза.
6/ X, 1923
<p><strong>«Новый месяц тонкою подковою…»</strong></p>
