Силовая нить, тянущаяся из глубины веков, из неведомой сердцевины бытия, – через призрачную Атлантиду, загадочный Египет, мрачное средневековье, дикую славянскую вольницу, – вспыхивала картинами судеб, чувств и тайных знаний, непостижимым образом связывая прошлое, настоящее и будущее, втягивая прежних игроков в прежнюю игру. Или эта игра никогда не прекращалась для них, а просто давала некоторую передышку, обусловленную скрытыми магическими обстоятельствами жизни? Сквозь эти обстоятельства они все проходили как во сне, и выплывали из них, словно из пространства забвения, не ведая, где начало, что продолжается, и какой предполагается финал.
Уже под утро, когда из сиреневатого тумана над плоскими крышами многоэтажек стало выплывать красно-желтое солнце, Сиур не выдержал и позвонил Владу.
– Ты на часы хоть изредка смотри, для разнообразия.
Влад едва заснул, и ему показалось, что звонок прозвучал в ту самую минуту, когда спасительный сон только-только открыл для него свои желанные объятия.
– Прости. Ты один?
Сиур не испытывал ни малейших угрызений совести по поводу раннего звонка.
– Конечно, один. – Влад тоскливо посмотрел на часы и ткнул кулаком подушку. – Я в любом случае так бы ответил. Но сейчас это полностью соответствует действительности. Людмилу я отвез вчера домой, к ее Костику.
Сиур тихо засмеялся.
– Ты знаешь, я тут всю ночь не мог уснуть, думал и думал обо всем. Наверное, луна действует.
– И что ты придумал?
– Завтра, вернее, сегодня, позвони Алеше и Димке, спроси, узнали ли историю дома, в котором жил старик-антиквар. А мы с Тиной съездим еще раз на ее квартиру, посмотрим, нет ли там новостей.
– Может, не надо одним? Я подъеду, вместе и сходим.
– Да нет. Интуиция мне подсказывает, что там будет и меня достаточно. И потом, есть в истории с киллером неожиданный факт. Не все так просто.
– Появилось что-то новое? – Влад насторожился, сон как рукой сняло.
– И да, и нет. Все новое, как я все больше и больше убеждаюсь, это хорошо забытое старое. При встрече я тебе расскажу подробности. И последнее: надо нам с тобой выкроить-таки время и сходить еще раз в тот подвал. Недоделанное дело – это застрявшая там сила.
– Какой ты умный стал!
Влад все еще был не в духе от того, что его разбудили в такую рань.
– У меня другое мнение на этот счет, – Сиур усмехнулся.
– Интересно, какое?
– А я всегда был таким умным. Причем, это далеко превышает пределы твоего воображения. Трепещи, несчастный!
– Ну, ты даешь! Выпил, что ли, натощак?
– Ладно, я пошутил. Хватит дрыхнуть, начинай думать, как нам сегодня все успеть. Завтра надо в офис явиться, хотя бы для приличия. Рабочий день, все-таки.
Тина проснулась от запаха кофе. А может быть, это ей просто показалось. Она медленно открывала глаза, – неяркие утренние лучи просвечивали сквозь штору, образовывая на голубом пушистом ковре светлые пятна. Вставать не хотелось. Во всем теле ощущалась какая-то ломота, как после непривычной физической работы.
Ей снились букеты цветов, – пышные, огромные, с удушливыми, резкими запахами, от которых не хватало воздуха, и тяжко мутилось сознание. Длинные бархатные в громоздких змеящихся складках половинки занавеса то открывались, то закрывались, словно отгораживая ее от мира. Она хотела остановить их навязчивый, тяжелый ход, и не могла. Цветы засыпали ее с головой, – роскошные и ужасные, полуувядшие, – она хотела сделать вдох, но сладковатый, дурманный аромат тления забивал горло. Тускло-золотой, жаркий свет рампы кружил и кружил голову, вызывая неприятную тошноту…
Крики ужаса сливались с аплодисментами и восторженным ликованием каких-то людей, лица и руки которых сливались в утомительно длящуюся какофонию звуков, жестов и гримас… Вдруг все это сменялось пленительными звуками скрипки, нежными подголосками флейты, жалобами гобоя. Взгляд дирижера из оркестровой ямы пронзал насквозь, чего-то требуя от нее, настойчиво и грозно. Яркие и грубые краски декораций, с безвкусно-обильной позолотой, запах клея, папье-маше, грима, пудры, пота и духов вызывали дурноту и растерянность, желание убежать, скрыться куда угодно и как можно скорее. И вместе с невозможностью сделать это приходило томительное ощущение безысходности, тщетности любых попыток вырваться из мертвящего круга… Все, что убивало ее, в то же самое время непреодолимо манило, засасывало, влекло, притягивало…
– Это все от вчерашних разговоров про скандальную царицу оперы Кадмину, которая сводила с ума Киев, Харьков, Москву, Петербург, Милан, Париж… О, Боже!
Тина с наслаждением вдыхала дождевую свежесть, врывающуюся в открытое окно. Еще этот монастырский ресторан!.. Кажется, поток впечатлений начинает захлестывать. Не мешало бы остановиться и перевести дух, иначе она просто не выдержит.
За завтраком Сиур с тревогой заметил ее бледность, синеву под глазами. Может быть, не брать ее с собой?
– Мне придется еще раз съездить к тебе в квартиру. А ты отдохни, – я закрою тебя на ключ. Дверь двойная…
– Я не останусь, – в ее голосе звучало скрываемое напряжение.
Он сразу решил, что лучше не возражать.
– Хорошо, я понял. Тогда собирайся.
