Однако что собирался Альберт Михайлович открывать ключом, который прятал под диваном? Тайник, скажем, незатейливый. Да может быть и правильно: говорят же – «хочешь что-то спрятать, положи на видном месте». И от Тины он это место не скрывал, доставал ключ при ней, обещал что-то важное ей показать в подвале. Но что здесь может быть?
Он еще раз обвел взглядом стены. Может, и есть какая-то дверь, разве среди такого хлама увидишь! Возможно, он специально и навален. Не похоже, чтобы недавно здесь ходили, – Сиур вспомнил паутину на рукаве трупа, – хотя в темноте, второпях, разве рассмотришь, что к чему. Придется вернуться сюда еще раз. Он посмотрел на часы и ужаснулся.
Его план включал еще поездку к Тине на квартиру – кто знает, зачем? Так, – посмотреть, проверить подумать… Мало ли? Нужно было обязательно успеть это сделать. Что он собирался там увидеть? Доверяй своим ощущениям, – это правило почти никогда его не подводило, – поэтому он сел в машину, переоделся, и поехал.
Рассвет едва забрезжил над спящим городом, как будто накрыв его сиренево-серебристой мутной дымкой, призрачной в ртутном свете фонарей. Деревья, дома, стояли притихшие, в ожидании суеты и напряженности дня, который обещал быть жарким, пыльным и шумным.
Сиур оставил машину в облюбованном им укромном уголке и вбежал в подъезд. Тина дала ему ключи от квартиры и от почтового ящика. Хотя она предупредила, что писем ей никто не пишет, а газеты и журналы она покупает сама, – следовало ящик все же проверить. Он совершенно не ожидал ничего там найти: просто дотошность, ставшая привычкой. Так и есть, куча рекламных проспектов, – собираясь положить их обратно, все же пересмотрел, и очень удивился, обнаружив почтовое извещение на бандероль.
Извещение датировано вчерашним числом, местное. То есть бандероль ей послали из Москвы. Сиур не стал подниматься в квартиру, спрятал извещение в карман и поехал домой.
