Роскошь королевских палат, дорогие наряды, величественные дамы, учтиво склоняющие головы в поклонах перед юной принцессой, и прекрасный принц – молодой жених, целующий руку с почтительной полуулыбкой на устах, которые совсем недавно произносили множество лестных слов, восхваляющих всю красоту его избранницы, – все это способно одурманить, вскружить голову и очаровать, все это может показаться заоблачной страной мечты. Но так ли эта страна прекрасна?
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Жизнь – это не песня, моя милая. Однажды, к скорби своей, ты это узнаешь.
Тонкий луч рассветного солнца, пробиваясь сквозь плотные серые тучи с золотой каймой, несколько часов назад заволокшие летнее небо, словно грозное предзнаменование дурных событий, скользнул в высокое стрельчатое окно королевского дворца, широкой полоской ложился на натертый до блеска мраморный пол, казалось, залитый расплавленным золотом из замковой казны. Он обвивал высокие белые колонны, сливаясь с цепким декоративным плющом, подсвечивал яркие фрески на массивных потолках, изображающие великих властителей или победоносные битвы далекого прошлого, он запутывался в глянцевых волосах придворных дам, закрученных в пышные прически, и в складках их богатых платьев, расшитых жемчугом и драгоценными каменьями; играл на сверкающих гранях рубинов и алмазов, украшающих их тонкие шеи, а затем ласково гладил пряди простых служанок, спешащих на кухню или к своим господам; он с любопытством, достойным лучшего шпиона, заглядывал в попадающиеся на пути помещения, и одно из них, так случилось, привлекло его повышенное внимание.
Это была широкая и длинная комната, задрапированная по стенам дорогой тканью; в центре ее находился огромный дубовый стол, за которым расположились порядка около десяти мужчин: старых и относительно молодых, грузных и поджарых, одетых роскошно до безвкусия и чуть менее дорогостоящее, холодных и неприступных, подобно снежным статуям в канун зимних празднеств, и тех, кто на первый взгляд казался более мягким и человечным. Однако если бы солнечный свет был чуть менее легкомысленным и чуть более сведущим в человеческой психологии, он бы, вне сомнения, понял, что все эти мужчины чем-то серьезно обеспокоены – даже те, кто хотел казаться спокойным и даже равнодушным, выдавали чем-то свое волнение, будь то почти раздраженный, несвойственный им жест, или же насмешливые слова, произнесенные на ухо своему собеседнику чуть более громко, чем того требовали приличия.
Впрочем, солнечный луч вообще не успел что-либо понять, ибо через несколько секунд распахнулись тяжелые двери, ведущие в залу, и в сопровождении нескольких стражников туда вошла женщина такой невероятной и ослепительной красоты, что все присутствующие в помещении замерли, боясь, казалось, даже вздохнуть, чтобы не спугнуть окутывающую ее ауру роскоши и царственного величия.
Солнечный луч устремился к ней, торопясь запустить свои несуществующие пальцы в длинные золотые локоны, цветом лишь немногим темнее тяжелой короны на голове властительницы, очертить контур ее высоких скул и полных, чувственных губ, погладить матово-белоснежную, без единого видимого изъяна, кожу, заглянуть в глаза, голубые, почти синие, словно чистое небо над головой душным летним днем. Она казалась ангелом, сошедшим с небес, принесшим с собой все то доброе и хорошее, чем только может владеть человек; в ее присутствии замолкал робкий шепот и в ее сторону обращались все без исключения взгляды, и мужчины замирали, готовые без размышления преклонить колена перед такой красотой. Но королева Эмелин отнюдь не была легкомысленной девочкой, поражающей только за счет ангельской внешности или безупречных манер – в ее глазах светился глубокий ум, а улыбка порой излучала хитрость ровно в той же мере, что и очаровательность – в общем, вид эта женщина имела властный и весьма достойный.
Ласково кивнув поднявшимся в ее присутствии мужчинам, королева обратила свой взор на разложенные по поверхности стола портреты – все они изображали женщин, еще вернее – принцесс соседних государств, дочерей на выданье могучих правителей, земли которых окружали Арлин со всех сторон. Однако легкомысленному солнечному лучу недосуг было рассматривать картины, ему быстро наскучило это занятие, требующее большего терпения и усидчивости, чем имелось у солнца, и он вскоре выплыл из залы с порывом холодного ветра, увлеченно погнавшись за блеском драгоценных камней где-то вдалеке.
– Ну, что же вы обо всем этом думаете, господа?
С легкой улыбкой обронила королева Эмелин, опускаясь во главе стола и одновременно кивнув грузному лысеющему мужчине с болезненным цветом лица, справа от себя – то был престарелый герцог Лероа, который сопровождал венценосную особу с самого ее восшествия на престол.
Герцог тяжело поднялся, не отрывая от женщины странного давящего взгляда, и хрипло проговорил, прерываясь, чтобы отдышаться, будто бы само произношение слов доставляло ему невыносимую боль:
– Ваше Величество, позвольте мне выдвинуть кандидатуру принцессы Вестерлисской.
