В то же самое время я проживал на птичьих правах у художника Валентина Воробьева, известного среди художников выпивохи и скандалиста на бульваре Распай. Мастерская с покатистым потолком из трех малюсеньких шамбер де бон (комнаток). Мы были совершенно разные по характеру. Бывало, ссорились, и он, пользуясь правами хозяина, угрожал выкинуть меня с картинами на улицу, но, наверное, боялся, что подожгу его хату, и ворчал терпеливо. Этим же летом я остался в пустом Париже. Валентин уехал на юг Франции, приказав сторожить его картины. Адская погода, каждый день палило жарой солнце, под крышей мансарды ателье было душно, в открытые окна шел потоком горячий воздух. Иногда я отрывался от творческой работы, залезал на дно ванны и обливался прохладной водой, потом, полуголый, брался за карандаш и продолжал рисовать. Лишь однажды, проходя по Rue de Grenelle, увидел в витрине бутика девушку из галереи. Она крепила куски изрезанного картона к стене, где стоял одетый в лоснившуюся кожу манекен. Я постучал по стеклу пальцем, она оглянулась, широко улыбаясь, и сделала комический жест, стряхивая пот со лба. И на следующий день мы встретились возле того бутика и уже разговорились.
– Ага, вы свободный художник, русский? Живете в районе – чудесно, соседи. Знаете, такой красивый город, летом, единственно, все закрыто. Тут даже хлеба негде купить, – сказала она.
Далее выяснилось, что работает арт-дизайнером, сейчас закончила оформлять эту витрину. Трудно описать, что она из себя представляла, но выглядела замечательно. Бросалось в глаза нагромождение объектов. «Нравится?» – я ответил «да» и посмотрел выше, над входом бутика были жирно выведены буквы: «Claude Montana». Имя модельера мало что говорило, просто название, и все. К тому же девушка меня больше интересовала, чем бутик одежды. Закрывшись ладонью от солнца, она кокетничала, расстегнув пуговицы белой рубашки с глубоким декольте. Разговор затянулся до момента появления толстой женщины с плетеной корзиной, из-под салфетки торчали куриная ножка и горлышко бутылки красного вина. Ситуация поменялась холодком.
– Рада знакомству, мистер Игорь! Шеф зовет на обед. До свидания, – отойдя от меня, смущенно произнесла она, смотря на тетку.
Я растерялся, но успел все-таки спросить о главном: могли бы мы встретиться этим же вечером в кафе Deux Magots?
– Идея хорошая, мистер Игорь, постараюсь прий ти, – сказала она и исчезла за дверью.
Конечно, просто так ничего не бывает. Меня обманули. Просидев над чашкой кофе в пустом ожидании до полуночи, разочарованный, я вышел на бульвар, над которым сквозь листву платанов виднелась луна. Спустя пару лет меня пригласили на ужин. В те времена модный клуб под странным названием Bains Douche, по-русски – обычная баня, хотя декор оставался прежним – кафельные, выложенные плитками стены, ржавые медные краники, когда-то там мылись рабочие из Ле-Аля (Les Halles), а нынче самое крутое место в Париже. Пройти с улицы вовнутрь простому смертному было за пределом мечты, зоркий глаз мадам Марлин определял степень значимости человека и решал его судьбу – быть среди знаменитостей мирового шоу-бизнеса или нет?
Сижу в компании жены швейцарского банкира, напротив нас за столиками тоже гиганты бизнеса. Господин Аннели (владелец «Фиата»), окруженный топ-моделями. Ужин уже подходил к концу, и тут я заметил облокотившуюся на бар ту самую девушку из бутика, она разговаривала с молодым экстравагантным парнем, одетым в черный кожаный костюм. Моя приятельница шепнула мне:
– Обрати внимание, там, у стойки, стоит фэшн-дизайнер Клод Монтана.
– Кто такой? – кося под наивного дурачка, спросил я, зная давно этот модной бренд.
– Звезда! Его носит весь Голливуд, особенно сексуальные певички типа Мадонны.
К нашему столу подсел сведущий Марсель, управляющий важной частью в Bains, дискотекой в подвале:
– Сегодня ночью у нас будет бесплатный концерт Принса, чистый рок-н-ролл. Советую послушать, большой талант, современный Моцарт.
Когда спустились в темный зал со слабо освещенным подобием сцены, то народ потихоньку собирался. Опять подошел Марсель и повел нас знакомиться с диск-жокеем. Худенький мальчик крутил виртуозно пластинки, протянул мне руку и крикнул дружеское приветствие сквозь занавес музыки. Звали его Дэвид Гетта, возле него крутилась миниатюрная мулатка. Отвлекалась на секунду, подняла голову:
– Кати.
– Подруга диск-жокея, – пояснил Марсель и прибавил: – Смешная и смышленая, работает наверху в раздевалке.
Концерт начался поздно, Принс выдавал сольные номера под аплодисменты беснующейся публики, струны гитары звучали феерически. Сыграл и последний радиохит «Purple Rain». В перерыве я отошел в туалет и столкнулся на выходе с девушкой Клода Монтана, пользуясь моментом, торопливо поговорил о следующем свидании и записал ее имя, номер телефона, точный адрес гостиницы, где та проживала, и вернулся в хорошем настроении к подруге. Не прошло и недели, как мы встретились у метро «Распай». Я вымок от ноябрьского дождя и дрожал от холода.
