– Что это было? – спросил Энрике.
– Ничего, – резко ответил Северин.
Ему не нужно было поднимать глаза на Тристана и Гипноса: он и так знал, что они обменялись многозначительными взглядами. Его лицо раскраснелось, пока он доставал из кармана помятый конверт.
Энигма поднялась на сцену, и зал взорвался аплодисментами: зрители встали со своих мест, а некоторые даже начали стучать ногами. Северин не мог разглядеть текст письма в тусклом освещении, но вдруг его глаза выцепили несколько слов:
Он выронил письмо из рук. На мгновение ему показалось, что он находится под водой и не может двигаться. Тем временем восторженные возгласы публики переросли в оглушительные крики.
– Пожар! – крикнул кто-то позади него.
Занавес вспыхнул, как спичка. Огонь уже забрался на балконы, распространяясь с невиданной скоростью.
Тристан схватил его за руку.
– Боже мой…
Северин проследил за его взглядом и увидел, что в дверях появился Ру-Жубер. С каждым шагом он бросал на пол огненные искры. Воздух заполнился густым дымом, а большая люстра над их головами опасно покачнулась. Со сцены ведущий звал охрану и призывал всех сохранять спокойствие…
Но Северин слышал лишь слова Ру-Жубера.
– Все не так просто, мой дорогой мальчик, – с улыбкой сказал Ру-Жубер. – Нельзя идти вперед, не оставив чего-то позади.
Его взгляд переместился на Лайлу. Она смогла спуститься со сцены и теперь бежала к их столику. Она потянулась вперед, и Гипнос схватил ее за руку. В их сторону летела шляпа с острыми полями. Северин вскочил с кресла и сбил Лайлу с ног. Вдвоем они упали на пол.
Их сердца учащенно бились в унисон, и Северин подумал, что он мог бы вечно наслаждаться этим звуком. Вокруг него в панике бегали люди, и воздух разрывали отчаянные крики. Он лежал, зажмурившись; все его тело напряглось в ожидании удара, которого не последовало.
– О нет, о нет… – воскликнул Энрике.
Северин открыл глаза, откатившись от Лайлы, поднялся с пола. Должно быть, она увидела что-то за его спиной, потому что из ее горла вырвался сдавленный крик. Северин обернулся, и ему показалось, что мир рухнул.
Он ошибся. Удар острополой шляпы не был предназначен для Лайлы. Воздух наполнился запахом металла. Тристан покачнулся. Он открыл рот, будто собирался что-то сказать. На полу, поблескивая острым лезвием, лежала шляпа. На воротнике Тристана проступила тонкая красная полоса. Она быстро расширялась, и на его рубашку хлынула кровь. Тристан упал на землю. Его голова откинулась назад, ударившись о мраморный пол.
Северин не помнил, как подбежал к нему. Он не помнил, как поднял тело Тристана и прижал к себе. Остальные собрались вокруг них. Они кричали, звали на помощь и двигались так быстро, будто не хотели верить в произошедшее. Но он знал правду. Он все понял в тот момент, когда коснулся щеки Тристана, поворачивая его лицом к себе. Его серые глаза были все еще широко раскрыты, но смерть навсегда забрала их лучистый свет.
Северин сидел в своем кабинете, ожидая гостей. По его столу разливался вечерний свет, густой и золотистый, как яичный желток. Иногда он думал о том, как солнце смеет восходить каждое утро после того, что произошло.
Дверь открылась, и в комнату вошли матриарх Дома Ко́ры и Гипнос. Гипнос был одет в черное, а его бледные глаза подернулись красной пеленой.
– Ты пропустил похороны, – сказал он.
Северин ничего не ответил. Он не хотел скорбеть. Он хотел мстить. Ему нужно было найти Падший Дом и перерезать им глотки. Матриарх посмотрела на него, и на ее лице промелькнуло удивление: она узнала незнакомца с приема в Лунном Замке. Он надеялся, что ее рука все еще болит.
– Ты… – начала она, подняв руку. Но затем взгляд матриарха упал на ее Кольцо, и она замолчала, сложив руки на коленях. – Французское правительство и Вавилонский Орден у тебя в долгу. Ты и твои друзья помогли вернуть мое Кольцо и предотвратили возможный конец цивилизации.
Гипнос хлопнул в ладоши.
– Нет смысла это откладывать. Дом Ванф будет восстановлен. Ты станешь патриархом.
Он снял с пальца свое Кольцо и положил его на стол. Затем многозначительно посмотрел на матриарха, и она сделала то же самое. Из нагрудного кармана Гипнос достал маленький кинжал.
– Больно будет всего секунду, – мягко сказал он. – Зато ты вернешь себе то, что принадлежит тебе по праву, и станешь патриархом уже к Зимнему Конклаву в России. Тогда весь Орден признает тебя настоящим наследником Дома Ванф.
