Почти минуту Райдер молчал, уставившись куда-то вдаль, а точнее, на носки своих ботинок, полускрытые плавающим в воздухе облачком голубовато-серого сигаретного дыма. Наконец он произнес:
– Это какой-то трюк. Обман. Фальшивка. Розыгрыш. Вы согласны?
– Я бы согласился, – осторожно произнес Яблонский, – если бы имел хоть какое-то представление, о чем вы говорите.
– Будет ли кража урана и плутония предана гласности?
Яблонский пожал плечами:
– Нет, сэр. Если мы сможем воспрепятствовать этому. Не стоит нагонять страх на великий американский народ.
– Если вы сможете… Готов поспорить: бандиты скромничать не станут, и завтра же эта история попадет в заголовки всех газет штата. Я уже не говорю про общенациональную прессу. Это сенсация, доктор. Люди, ответственные за налет, несомненно, хорошо подготовились и знали, что самый легкий способ раздобыть радиоактивные материалы – это захватить их во время перевозки. С учетом сегодняшней кражи у них этих материалов сейчас наверняка более чем достаточно. И еще нам с вами известно, что за последние два месяца в нашем штате пропали три физика-ядерщика. Как вы предполагаете, кому понадобилось их похитить?
– Ну, не знаю… Думаю, что вряд ли смогу что-либо предположить.
– А я так не думаю. Вы могли бы спасти меня от всех этих «думаю» – я предпочитаю по возможности обходиться без них. Давайте предположим, что у них уже были необходимые материалы. Давайте предположим, что у них уже были физики для производства ядерных устройств и, возможно, даже водородных. Предположим также, что одно такое устройство – хотя зачем останавливаться на одном? – уже готово и спрятано в безопасном месте.
– Мне бы не хотелось делать таких предположений, – с несчастным видом произнес Яблонский.
– Я вас понимаю, но от нашего желания ничего не зависит. Несколько минут назад вы охарактеризовали кое-что как вполне возможное и более чем вероятное. Можете ли вы о моем предположении сказать то же самое?
Яблонский задумался на несколько мгновений, а затем сказал:
– Да.
– Итак, все это – просто дымовая завеса. На самом деле надобности в материалах, физиках и заложниках у них не было. Почему же они сделали нечто такое, что им не нужно? Потому что это им было нужно.
– Да-а, все сразу стало предельно ясно…
Райдер терпеливо продолжил:
– Для производства бомб им уже ничего не было нужно. Заложники понадобились им по трем другим причинам. Во-первых, чтобы добиться максимальной огласки и убедить население в том, что они в состоянии изготовить атомные бомбы и сделают это. Во-вторых, чтобы заставить нас поверить в то, что еще есть время для устранения угрозы. Как я понимаю, атомную бомбу за день или даже за неделю не сделаешь, верно?
– Вы правы.
– Тогда получается, что у нас есть передышка. Но на самом деле ее у нас нет.
– Знаете, чтобы разобраться в ваших словесных построениях, требуется время. Однако если ваше предположение верно, времени у нас действительно нет.
– И в-третьих, заложники нужны, чтобы создать атмосферу страха. Когда люди перепуганы до потери сознания, их поведение становится непредсказуемым. Они не думают, а реагируют.
– Ну и к чему нас все это привело?
– Откуда я знаю? Дальше у меня соображения не хватает.
Яблонский вновь заглянул в свой стакан, но, не обнаружив там источника вдохновения, вздохнул и сказал:
– По крайней мере, это объясняет ваше поведение.
– Что необычного вы увидели в моем поведении?
– В том-то и дело. Оно должно быть необычным. Вы должны с ума сходить от беспокойства за жену. Но если ваши умозаключения верны… что ж, я понимаю…
– Боюсь, что не понимаете. Если мои, как вы любезно выразились, «умозаключения» верны, то она находится в гораздо большей опасности, чем если бы дела обстояли так, как нам сперва показалось. Если бандиты именно такие люди, как я их представляю, тогда к ним нельзя подходить с обычными мерками. Это отщепенцы, диссиденты. Они одержимы жаждой власти, манией величия, если хотите. Они ни перед чем не остановятся, пойдут на что угодно без всякой жалости, особенно если окажутся загнанными в угол.
Яблонский несколько минут переваривал услышанное, затем сказал:
– Тогда вы просто обязаны выглядеть обеспокоенным!
– Это, конечно, сильно помогло бы.
Раздался звонок в дверь. Райдер встал и вышел в холл. Там уже стоял сержант Паркер, холостяк, который считал дом Райдера своим вторым домом. Как и Яблонский, он явился с портфелем, но в отличие от директора атомной станции был в хорошем настроении.
– Добрый вечер. Конечно, не стоило бы связываться с уволенным полицейским, но ради священных уз дружбы…
– Я ушел в отставку.
– А это что в лоб, что по лбу. Путь свободен, и теперь я могу принять на себя бремя славы самого ненавистного и страшного полицейского в городе. Не унывай, Райдер. После тридцати лет терроризирования местного населения ты заслужил отдых. – Он проследовал за Райдером в гостиную. – Доктор Яблонский! Не ожидал встретить вас здесь.
– А я и не рассчитывал быть здесь.
