– Лет двенадцать тому назад ученые строили догадки по поводу того, открыли русские секрет антивещества или нет. Однако со временем дискуссия угасла сама собой, поскольку из-за неприятного свойства антивещества уничтожать любое вещество, вступающее с ним в контакт, его создание, использование и хранение было невозможным.
Довольно долго все молчали, потом Ринфилд заметил:
– Вы бы не стали так говорить, если бы у вас не было оснований считать, что подобное оружие существует или может существовать.
– Да, у меня есть такие основания. Разведки всего мира уже несколько лет одержимы этой идеей.
– По-видимому, этот секрет находится не в наших руках, иначе вы бы не стали нам все это рассказывать.
– По-видимому.
– А если бы подобное оружие было в руках такой страны, как Великобритания?
– Тогда у нас не было бы оснований для беспокойства.
– Потому что, когда дойдет до дела, у нас будет союзник, на которого можно положиться?
– Я не сумел бы лучше изложить эту мысль.
– Значит, в настоящее время этот секрет находится – если он вообще где-нибудь находится – в руках страны, которая в критический момент может повести себя недружественно и безответственно?
– Совершенно точно. – Фосетт вспомнил, как Пилгрим предостерегал его, что не следует недооценивать умственные способности Ринфилда.
– Вы знаете, что мы с Пилгримом уже встречались и пришли к предварительным соглашениям, – медленно произнес бывший профессор экономики. – Однако он ничего не рассказывал мне об этом деле.
– Тогда это было преждевременно, – ответил Фосетт.
– Значит, это время пришло?
– Сейчас или никогда.
– И конечно, вам нужен секрет, формула или что-то в этом роде?
Фосетт начал слегка сомневаться в своем мнении об интеллекте Ринфилда:
– А как по-вашему?
– Но что заставляет вас думать, будто наша страна более ответственна, чем другие?
– Соединенные Штаты мне платят, я состою на государственной службе, поэтому не задаю себе подобных вопросов, – ответил Фосетт.
– Вы отдаете себе отчет, что именно такими принципами руководствовались гестапо и СС в Германии времен Второй мировой войны или КГБ в России?
– Отдаю. Но я полагаю, что подобная аналогия неправомерна. Соединенным Штатам не нужно добиваться усиления мощи – это и так самая могущественная страна в мире. А представьте себе, что произойдет, если такой секрет попадет в руки полусумасшедших лидеров некоторых стран Центральной Африки? Мы просто считаем себя более ответственными, чем другие.
– Хочется верить, что так и есть.
Фосетт постарался скрыть свое облегчение:
– Это означает, что вы согласны с нами сотрудничать?
– Да. Вы упомянули о том, что пришло время рассказать мне об этом деле. Почему?
– Потому что я рассчитываю на вас.
В разговор вмешался Бруно:
– А чего вы хотите от меня, полковник?
Фосетт знал, что в некоторых случаях не имеет смысла ходить вокруг да около.
– Достаньте для нас эту формулу.
Бруно встал и налил себе еще содовой. Выпил залпом и спросил:
– Хотите, чтобы я ее украл?
– Достаньте ее. Разве изъятие оружия у маньяка можно назвать воровством?
– Но почему именно я?
– Потому что вы обладаете уникальными способностями. Я пока не скажу, как именно мы собираемся их использовать. Могу только сообщить, что существует формула, которую знает один-единственный человек. Только он в состоянии ее воспроизвести. И мы знаем, где этот человек.
– Так где же?
Фосетт не колебался:
– В Крау.
Бруно прореагировал совсем не так, как предполагал его собеседник. Когда артист снова заговорил, его голос был таким же бесстрастным, как и лицо. Он невыразительно повторил:
– В Крау.
– Да, в Крау. В вашей родной стране и в вашем родном городе.
Бруно ответил не сразу. Он опустился в кресло и с минуту сидел молча. Потом спросил:
– Если я соглашусь с вами сотрудничать, то как доберусь до Крау? Мне придется нелегально переходить границу или вы сбросите меня на парашюте?
Фосетт сделал над собой героическое усилие и сумел скрыть охватившее его радостное волнение: за короткое время ему удалось склонить к сотрудничеству и Бруно, и Ринфилда! Он деловито ответил:
– Никакой экзотики. Вы поедете туда с цирком.
На этот раз Бруно вообще лишился речи, и Ринфилд пояснил:
– Все верно, Бруно. Мы, то есть я, согласились сотрудничать с правительством в этом деле. Правда, до настоящего момента я не подозревал о его важности. Мы предпримем короткое турне по Европе, главным образом по Восточной. Переговоры об этом уже идут полным ходом. Это вполне естественно. Они посылают к нам свои цирки, своих певцов и танцоров – мы нанесем ответный визит.
– На гастроли отправится весь цирк?
– Разумеется, нет. Это невозможно. Только лучшие из лучших. – Ринфилд еле заметно улыбнулся. – Надо думать, что вы входите в их число.
– А если я откажусь?
– Мы просто отменим турне.
Бруно посмотрел на Фосетта:
