Фосетт дождался конца представления, старательно поаплодировал и покинул свое место, даже не взглянув на Ринфилда: тот уже подал ему условный сигнал. Выйдя из цирка, Фосетт медленно двинулся сквозь тьму и непрекращающийся дождь, надеясь, что Ринфилд не потеряет его из виду. Наконец он подошел к большому черному лимузину, в котором они с Пилгримом приехали в цирк, и забрался на заднее сиденье. В дальнем углу сидела темная фигура. Лицо человека скрывалось в тени.
– Добрый вечер. Я Фосетт. Надеюсь, никто не видел, как вы пришли?
Водитель ответил:
– Никто, сэр. Я очень внимательно следил. – Он посмотрел в забрызганное дождем окно. – Вряд ли в такую ночь кто-то будет интересоваться чужими делами.
– Пожалуй, верно. – Фосетт повернулся к темной фигуре. – Рад с вами познакомиться. – Он вздохнул. – Я должен бы извиниться за всю эту комедию в духе плаща и шпаги, но, боюсь, уже поздно. Понимаете, это становится второй натурой. Мы только подождем вашего друга… а вот и он!
Фосетт открыл дверцу, и Ринфилд сел рядом с ним. По лицу директора мало что можно было прочесть, однако беззаботного восторга оно явно не выражало.
– На Пойнтон-стрит, Баркер, – приказал Фосетт.
Баркер молча кивнул, и машина тронулась. Никто не произносил ни слова. Ринфилд, явно обеспокоенный, беспрестанно оглядывался и наконец сказал:
– Мне кажется, нас преследуют.
Фоссет ответил:
– Надеюсь, что так. В противном случае водитель той машины завтра же остался бы без работы. Вторая машина сопровождает нас, чтобы убедиться, что за нами нет хвоста. Надеюсь, вы уловили мою мысль.
– Да, вполне, – не слишком уверенно ответил Ринфилд.
Он еще больше помрачнел, когда машина свернула в район трущоб и по плохо освещенной улочке подъехала к неопрятному многоквартирному дому без лифта.
– Это далеко не лучшая часть города, – заметил директор цирка с неудовольствием. – А дом вообще напоминает заведение с дурной репутацией.
– Так оно и есть. Дом принадлежит нам. Эти бордели очень удобны. Кому, например, придет в голову, что Теско Ринфилд заглянет в одно из подобных заведений? Входите, прошу вас!
Для такого обшарпанного здания, да еще в столь неприглядном районе, гостиная была на удивление нарядной, даже несмотря на то, что человек, который занимался ее меблировкой, был явно помешан на красновато-коричневых тонах. Диван, кресла, ковер и плотные занавески – все было примерно одного и того же цвета. В камине горел бездымный уголь, изо всех сил старавшийся внести свою лепту в уют гостиной. Бруно и Ринфилд сели в кресла, Фосетт принялся колдовать в баре.
– Расскажите мне, пожалуйста, еще раз об этом антивеществе, или как вы там его называете, – осторожно заговорил Бруно.
Фосетт вздохнул:
– Вот этого-то я и боялся. Уверен, что в первый раз я вам все правильно изложил, потому что заучил свой рассказ наизусть и повторяю его, как попугай. Я вынужден это делать, потому что сам всего толком не понимаю.
Он раздал гостям напитки – содовую для Бруно и бренди для Ринфилда – и потер рукой подбородок.
