– Бруно!
– Вы правы, больше ни у кого.
– Во всяком случае, не у меня. Мое купе напоминает телефонную будку в горизонтальном положении. Впрочем, я понимаю, что между секретарем директора и суперзвездой огромная пропасть.
– Так оно и есть.
– Ох уж эти мужчины! Сама скромность!
– Поднимитесь со мной под купол, на трапецию, с завязанными глазами – и вы почувствуете разницу.
Мария вздрогнула, почти непритворно:
– Да я даже на стуле не могу стоять, не чувствуя головокружения! Правда-правда. Вы заслужили ваш дворец. Что ж, надеюсь, мне всегда можно будет прийти полюбоваться вашими чертогами.
Бруно подал ей напиток:
– Я буду класть перед дверью специальный пригласительный коврик для вас.
– Спасибо. – Мария подняла бокал. – За наш первый вечер наедине! Мы ведь должны влюбиться друг в друга. Как по-вашему, что думают о нас сейчас ваши коллеги?
– Не могу отвечать за других. Лично мне сейчас хорошо. – Бруно посмотрел на поджатые губы девушки и поспешно добавил: – Вернее, нам сейчас хорошо. Очевидно, именно это думают в данный момент другие. Не менее сотни людей знают, что вы здесь, со мной. Вам не полагается застенчиво покраснеть?
– Нет.
– Увы, это утерянное искусство. Однако вряд ли вы пришли сюда только ради моих прекрасных глаз. Вы должны мне что-то сказать?
– Вообще-то, нет. Если помните, это вы меня пригласили, – улыбнулась Мария. – Интересно зачем?
– Чтобы довести нашу игру до совершенства.
Мария перестала улыбаться и поставила бокал. Бруно быстро наклонился и коснулся ее руки:
– Не будьте дурочкой, Мария!
Девушка неуверенно посмотрела на него, улыбнулась и снова взяла бокал.
– Скажите, что и как я должен буду делать по прибытии в Крау?
– Это знает только доктор Харпер, но он еще не готов к разговору с вами. Мне кажется, он расскажет об этом вам – то есть нам – либо по пути через океан, либо уже в Европе. Но две вещи он все же сообщил мне сегодня утром…
– Так и знал, что вы хотите мне что-то сказать!
– Ну, я просто пыталась вас подразнить. Ничего не вышло, да? Вы помните двух мнимых электриков, из-за которых вызывали полицию? Это были наши люди, они искали подслушивающие устройства – жучки. Ребята уделили особое внимание вашей квартире.
– Жучки? В моей квартире? Послушайте, Мария, это начинает напоминать мелодраму.
– В самом деле? Вот вам вторая новость: несколько дней назад были обнаружены два жучка в кабинете мистера Ринфилда. Один в лампе, другой в телефоне. Вам это тоже кажется мелодраматичным?
Бруно не ответил, и девушка продолжила:
– Жучки решили не удалять. По предложению мистера Харпера мистер Ринфилд несколько раз в день говорит по телефону с Чарльзом, делая завуалированные намеки и строя туманные предположения насчет некоторых интересующих его сотрудников цирка. Само собой разумеется, о нас с вами – ни слова. На самом деле он выдвинул столько предположений, что если они – кем бы эти «они» ни были – будут следить за всеми подозреваемыми, то у них не останется времени думать о ком-либо еще. В том числе и о нас.
– Они просто сумасшедшие, – откровенно высказался Бруно. – И когда я говорю «они», то имею в виду не каких-то там «их», а Ринфилда и Харпера, которые играют в детские игры.
– Разве убийства Пилгрима и Фосетта – это игра?
– Храни меня Господь от женской логики! Я вовсе не об этом говорил.
– У доктора Харпера за плечами двадцатилетний опыт.
– Или однолетний двадцать раз подряд. Ладно, отдаю себя в руки специалиста. А пока, видимо, жертвенному бычку делать совершенно нечего?
– Верно. Хотя нет. Вы можете рассказать, как мне с вами связываться.
– Постучите два раза и спросите Бруно.
– Ваша квартира совершенно изолирована, и во время движения поезда я не смогу видеться с вами.
– Ну-ну! – Бруно широко улыбнулся, и Мария впервые увидела, как засияли его глаза. – Наблюдается некоторый прогресс. Вы думаете, что вам захочется меня увидеть?
– Не прикидывайтесь. Мне может
Бруно кивнул:
– При движении поезда запрещено закрывать вагоны для прохода. В углу моей спальни есть дверь, которая выходит в коридор. Однако ручка на ней только с моей стороны.
– Если я постучу вот так: тук-тук, тук-тук – вы будете знать, что это я.
– Тук-тук, тук-тук, – серьезно повторил Бруно. – Люблю я эти детские игры!
Он проводил девушку до ступенек, ведущих в ее купе, и сказал:
– Ну что ж, спокойной ночи. Спасибо, что навестили меня.
Наклонившись, он легонько поцеловал девушку. Мария не отстранилась, только мягко заметила:
– Вам не кажется, что это чересчур реалистично?
– Вовсе нет. Приказ есть приказ. Мы должны производить определенное впечатление, и нельзя упускать такую прекрасную возможность. Сейчас за нами наблюдает не менее дюжины наших коллег.
Мария скорчила рожицу, отвернулась и вошла в купе.
