– Да, предвидело. Планировалось, что я убью его при помощи смертоносной красной ручки. Вот только Харпер, у которого, наверно, полные карманы красных ручек, собирался позаботиться о безопасности Ван Димена в ночь на среду, во время моего предполагаемого вторжения. Он, конечно, справился бы с этим – он был хитер и умен, – и тогда не осталось бы никого, кто мог бы свидетельствовать против него, потому что я был бы мертв.
Мария посмотрела на Бруно и вздрогнула. Он улыбнулся:
– Все уже позади. Харпер рассказал мне сказочку о больном сердце Ван Димена и настаивал, чтобы я использовал против него только черную газовую ручку. О необходимости применить другую ручку и речи не шло. Харпер и, конечно, его хозяева хотели, чтобы Ван Димен остался жив. Как я уже сказал, Харпер умер от собственной руки, и от его же руки погиб Ван Димен. Харпер полностью ответствен за обе смерти.
– Но почему, почему он все это делал?
– Кто знает? Потому ли, что этот человек был убежденным антиамериканцем? Или ради миллиона долларов наличными? Побуждения, которыми руководствуются двойные агенты, лежат за пределами моего понимания. Да сейчас это и не важно. Кстати, извини, что я накинулся на тебя в тот вечер в Нью-Йорке. У меня не было никакой возможности узнать, живы ли мои родные. Ты, конечно, понимаешь, почему в тот вечер Харпер послал нас с тобой в ресторан, – чтобы установить жучки в моей каюте. Между прочим, это напомнило мне, что надо отправить телеграмму о том, чтобы арестовали Картера, а заодно и Морли: этот дружок Харпера установил жучки в моей квартире в поезде. А сейчас у меня к тебе деликатный вопрос.
– Какой же?
– Могу ли я отлучиться в мужскую комнату?
И Бруно действительно пошел в туалет. Там он достал из внутреннего кармана бумаги, которые забрал в кабинете Ван Димена. Даже не заглянув в них, он разорвал их на мелкие клочки и спустил в унитаз.
Капитан Кодес постучал в дверь директорского кабинета и вошел, не дожидаясь приглашения. Ринфилд удивленно посмотрел на него.
– Мистер Ринфилд, я ищу полковника Сергиуса. Вы его не видели?
– Я только что из поезда. Если полковник в зале, то сидит на своем обычном месте.
Кодес кивнул и поспешил в зал. Вечернее представление шло полным ходом, и зал, как всегда, был набит до отказа. Кодес прошел мимо лучших мест напротив центральной арены – полковника нигде не было видно. Несколько мгновений капитан стоял в нерешительности, затем его глаза невольно устремились туда, куда смотрели все десять тысяч зрителей.
На какое-то время Кодес словно окаменел, его мозг поначалу тупо отказывался принять увиденное глазами. Однако глаза не ошибались. То, чему он был свидетелем, казалось невозможным, но это невозможное было несомненным: два «Слепых орла» выполняли свой привычный головокружительный номер на трапеции.
Капитан повернулся и бросился бежать из зала. На выходе он столкнулся с Каном Даном, который сердечно поприветствовал его. Однако Кодес вряд ли заметил силача. Он ворвался в кабинет директора, на этот раз даже не постучав.
– «Слепые орлы»! «Слепые орлы»! Откуда, бога ради, они взялись?
Ринфилд спокойно посмотрел на Кодеса:
– Похитители освободили их. Мы уже уведомили полицию. Разве вы не знали?
– Нет, черт побери, я этого не знал!
Кодес выбежал из кабинета и помчался к своей машине.
Бледный как смерть и совершенно ошеломленный капитан Кодес стоял на седьмом этаже тюремного здания «Лубилана». Потрясение, которое он испытал, обнаружив связанных охранников у открытого входа и в комнате охраны, было достаточно сокрушительным, но ничто не могло бы подготовить его к зрелищу лежащих здесь трех мертвых тел – Сергиуса, Ван Димена и Ангело.
Верный инстинкт привел капитана в похоронное бюро. Он вряд ли осознал тот факт, что в переднем зале ярко горит свет. Светло было и в дальнем помещении. Кодес подошел к гробу, который короткое время занимал Бруно, и медленно снял крышку.
Со скрещенными на груди руками доктор Харпер выглядел на удивление мирно. В руках покойник держал вырезанное из газеты объявление в траурной рамке о смерти Бруно.
В своем вашингтонском кабинете адмирал откинулся на спинку кресла, изумленно глядя на входящих Бруно и Марию.
– Боже! Что за костюм!
– Нищие не выбирают. – Бруно без энтузиазма обозрел свой костюм. – Мне его дал один парень в Крау.
– Неужели? Как бы то ни было, добро пожаловать домой, Бруно. И мисс Хопкинс.
– Миссис Вилдерман, – поправил его Бруно.
– Что, черт возьми, вы имеете в виду?
– Священные узы брака. Тем, кто торопится, дают специальное разрешение. Мы торопились.
Адмирала чуть не хватил удар.
– О событиях последних дней я знаю только в общих чертах. Меня интересуют детали.
Бруно поведал ему обо всех деталях, и, когда он закончил, адмирал сказал:
– Великолепно! Что ж, потребовалось немало времени, прежде чем удалось собрать их в одном месте – Ван Димена и вашу семью.
– Действительно, времени прошло немало.
Мария озадаченно переводила взгляд с одного на другого. Адмирал оживленно произнес:
– А теперь давайте бумаги.
– Они уничтожены.
– Естественно. Но ваша память менталиста – нет.
